Он подышал ей на волосы между ног.
Ощутив тепло его дыхания, Кэтрин судорожно сжала пальцы.
- Как это безнравственно, - прошептала она, замирая от удовольствия.
- Ну что вы, - невозмутимо возразил Майкл. - Впрочем, могу прекратить, если хотите. Она вцепилась в край простыни.
- Нет, нет, продолжим. Ох, как мне не хотелось быть святой... Иногда!
Теперь Майкл знал, где у Кэтрин самые чувствительные места, приник губами к внутренней стороне бедра и стал продвигаться дальше, пока не достиг темного треугольника. Кэтрин едва не лишилась сознания, когда он пощекотал языком ее лоно. Ни одно ощущение не могло сравниться с этим по силе, разве что боль. Из груди молодой женщины вырвался стон.
Теперь она никогда не будет прежней Святой Катериной, сдержанной, благоразумной. Страсть завладела всем ее существом. И все же полного удовлетворения Кэтрин не испытала. Ощущение напоминало неутоленную жажду. Она словно пила и пила.
Теперь Майкл ласкал ее пальцами, такими же нежными и дразнящими, как язык, и как только остановился, Кэтрин простонала:
- Еще!
И Майкл решил рискнуть. Он вошел в нее и, прежде чем завершить начатое, замер, спросив одними глазами: "Можно?" Кэтрин едва заметно кивнула, но все еще не могла побороть в себе страх перед болью. Боли не было, хотя враг уже глубоко вклинился в запретную зону. И чем дальше продвигался, тем приятнее становилось Кэтрин. Она даже поощряла его, вовсю работая бедрами и помогая ему хозяйничать на ее территории. Когда же Майкл полностью овладел ею и прерывисто дыша спросил:
- С вами все в порядке? - то услышал в ответ:
- О, да! - И через секунду снова:
- О, да!
Это "да" можно было прочесть в ее широко раскрытых глазах.
- Да, да, да! - исступленно шептала Кэтрин, желая слиться с ним воедино. Из робкой ученицы Кэтрин превратилась в страстную любовницу и цеплялась за Майкла, как утопающий за соломинку, чтобы не погубить душу в потоке безумия.
Вдруг внутри у нее стало мокро и горячо. Это была та последняя капля, которой Кэтрин так не хватало, чтобы утолить жажду, и она судорожно забилась под Майклом.
Все, что она испытала до этого, было как пламя свечи в сравнении с сиянием солнца.
Теперь она принадлежала ему, а он - ей. Майкл! Ее мужчина! Ее любовь! Ее страсть!
После бурной ночи они задремали. Потом Майкл проснулся, увидел, что огонь в камине погас, и перенес Кэтрин в постель. Она прижалась к нему так крепко, как
- Это мне награда за шесть лет воздержания. - Он улыбнулся и ласково провел рукой по ее волосам.
- Шесть лет? - Еще не совсем проснувшись, она удивленно заморгала.
- Да, ровно шесть лет у меня не было женщины.
Сон как рукой сняло, и она во все глаза смотрела на Майкла.
- Значит, с тех пор, как умерла та ужасная женщина?
Майкл кивнул.
- Сначала мне было не до романов, я едва не свихнулся. Потом война, ранения, лихорадка, жизнь в испанской глуши, да мало ли что еще! Вот если бы я встретил женщину, похожую на тебя... - Он чмокнул ее в кончик носа.
- Я рада, что ты так долго не знал женщин, - ласково произнесла Кэтрин. - И надеюсь, что нынешняя ночь была для тебя, как и для меня, истинным чудом.
- Да, да, именно чудом, - страстно произнес Майкл, продолжая гладить ее волосы, пока она снова не заснула.
Кэтрин словно подменили. Долго сдерживаемые чувства выплеснулись наружу, и рядом с ним теперь лежала страстная, любящая женщина. Майкл готов был любоваться ею до бесконечности, если бы его не сморил сон.
***
Вдруг он проснулся весь в поту. Нет, Кэтрин не для него, он не заслужил такого счастья. Что-нибудь непременно случится, как уже бывало не раз.
Но что может случиться? Он просто суеверный глупец. Кэтрин свободна, и никто их не разлучит.
И все же Майкл еще долго ворочался в постели без сна.
Глава 28
Сквозь окно уже пробивался жемчужно-серый утренний свет, когда Кэтрин проснулась и обнаружила, что голова ее покоится на плече у Майкла, а рука обвилась вокруг его талии. Майкл тоже проснулся и с опаской взглянул на Кэтрин: не жалеет ли она о случившемся?
- Неужели это был не сон? - Кэтрин мечтательно улыбнулась.
У Майкла отлегло от сердца, и он ответил тоже улыбкой:
- Самая яркая реальность за всю мою жизнь. Надеюсь, ты не раскаиваешься?
- Нисколько. Жаль только, что это не произошло раньше. Тогда не пришлось бы мне затевать всю эту дурацкую историю, которую не так-то легко распутать.
- Распутаем. Не все сразу. Наберись терпения. Что-нибудь придумаем. Не я, так ты. Кстати, Кеннет пишет, что в связи со смертью Колина у тебя возникло много проблем.
- Мягко сказано. Денег, доставшихся нам от родителей, давно нет. Я узнала об этом лишь после его смерти. Хорошо еще, что однополчане не стали требовать у маня его картежные долги, видимо, из жалости. Однако я не могла покинуть Францию, не заплатив по счетам торговцам. Но ужаснее всего было то, что одна из очередных любовниц Колина, служанка, родила от него. Кэтрин вздохнула.
- Это и в самом деле ужасно, - сказал Майкл. Кэтрин умолчала о том, с каким ужасом восприняла эту новость, и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок.
- Марн, деревенская девушка была в полном отчаянии. Я посоветовала ей вернуться в деревню и сказать родителям, что она вышла замуж и, едва родив, овдовела. Чтобы родители ей поверили, отдала Мари половину вырученных за мамин жемчуг денег, якобы оставшихся ей после мужа. С таким приданым она по крайней мере сможет выйти замуж и вырастить ребенка.
Майкл удивленно вскинул брови.
- Ты так и останешься святой. На всю жизнь.
- Не могла же я бросить на произвол судьбы несчастную женщину с ребенком на руках. К сожалению, это было единственное, что я могла сделать для Колина. Видит Бог, я не была ему хорошей женой.
- Перестань себя терзать, Кэтрин, - едва слышно сказал он. - Я ничего, кроме глубокого уважения, к вам с Колином не испытываю. Вам было трудно, но вы держались с достоинством. И хотя совсем не подходили друг другу, произвели на свет дочь. И оба любили ее.
Трудно было найти лучший способ избавить Кэтрин от комплекса вины. И она ухватилась за его слова.
- Ты прав. Колин всем сердцем любил Эми. Любил по-настоящему. Ее единственную, пожалуй, - сказала Кэтрин, искоса взглянув на Майкла, и добавила: