– Можешь взять мой велосипед из сарая, – предлагает мама.
– И не забудь надеть шлем. – Отец провожает нас до двери. – Ты не выведешь велосипед Кайлы из сарая? – говорит он Кэму и указывает на сарай сбоку дома. – Она сейчас придет.
Кэм выходит, и мы с отцом остаемся в коридоре одни. Сейчас последует предупреждение?
Он улыбается:
– Кайла, думаю, мы с тобой неудачно начали. Кажется, я был резок, но только потому, что боялся, как бы ты не попала в беду. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. Что я всегда помогу, если потребуется. Ведь знаешь?
– Конечно, – удивленно отвечаю я. Этот отец больше похож на того, что был вначале, когда я стала тут жить. Может, он жалеет о своей резкости?
– Ступай. Хорошего дня, – говорит он и придерживает для меня дверь.
– Не уверена, что умею кататься на велосипеде, – говорю я Кэму, но когда берусь за руль и веду велосипед через двор к дороге, чувствую, что умею.
Кэм кладет свой на траву и придерживает мой. Он велит мне садиться и медленно ехать по тротуару, а сам бежит рядом, одной рукой держась за руль. Я смеюсь и кручу педали все энергичнее, пока он не отстает, и я выезжаю с тротуара на дорогу.
Быстрее!
Но я притормаживаю и дожидаюсь, пока Кэм догонит меня на своем велике.
– А ты быстро учишься!
– Давай посмотрим, насколько мы сможем разогнаться, – смеюсь я и срываюсь с места в карьер.
День бодрящий, ясный. В лицо и грудь мне бьют потоки холодного ноябрьского воздуха, но я так энергично работаю ногами, что мне тепло. Свобода!
Я чуть замедляюсь, давая Кэму возможность поравняться со мной, и, когда мы в конце концов поднимаемся на холм, он кричит, что нужно передохнуть. Подкатываю к обочине и останавливаюсь.
Пыхтя, как паровоз, подъезжает Кэм.
– Ты не просто в форме, Кайла. Ты в отличной форме! – заявляет он, тяжело отдуваясь.
Я смеюсь. Мы бросаем велосипеды в траву и садимся на осыпающуюся каменную стену. Отсюда, сверху, открывается прекрасная панорама Чилтерна и всей округи: места, необыкновенные по своей красоте, по крайней мере так говорят. Люси пропала из Озерного края, значит, там, где она жила, горы, а не только холмы. Один раз, не задумываясь, машинально, я нарисовала ее на фоне гор.
Но если я пытаюсь думать о них специально, ничего не приходит. Неужели это еще одно воспоминание, запертое внутри меня?
– Все в порядке? – спрашивает Кэм, глядя на меня с любопытством, и я задаюсь вопросом, долго ли я просидела, уставившись вдаль.
– Извини. Да, все отлично.
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и осознаю несколько вещей: он смотрит мне в глаза, он сидит очень близко… и мне это приятно. И вдруг резко это ощущение исчезает.
Я немного отодвигаюсь, снова смотрю на холмы.
– Послушай, Кайла. Думаю, нам нужно поговорить.
– О чем?
– О Бене.
Это имя пробивает в моем сердце дыру.
– А что ты знаешь?
– Что он пропал. И я слышал, что ты в этом как-то замешана. Что произошло? Мне ты рассказать можешь. Здесь нас никто не подслушает.
Я крепко зажмуриваюсь. Одна моя половинка жутко хочет поговорить об этом, все ему рассказать. Он поймет, ведь его отца тоже забрали лордеры.
Но другая половинка – Рейн – говорит: нет. Не доверяй. Никому и никогда.
Я качаю головой и смотрю на Кэма. В его глазах разочарование.
– Что ж, захочешь поговорить – я рядом. И… я понимаю…
– Что именно?
– Мы просто друзья, не больше. На этот счет не волнуйся. Я не буду к тебе подкатывать. Хорошо?
Я смотрю на него и вижу только дружеское участие.
Да уж, как же!
Но я принимаю его слова на веру. Пока.
– Значит, друзья? – улыбаюсь я и протягиваю руку.
Поздно вечером в доме тихо. Отец уехал. Он остался на ужин, а после того как мы с Эми поднялись к себе наверх, они с мамой о чем-то спорили в кухне. Голоса они не повышали, но в тоне нельзя было ошибиться. Потом зазвонил телефон, и он уехал.
Меня неудержимо тянет рисовать: больница, башни, новые охранники у ворот – все это находит воплощение на бумаге. Меня интересует, зачем компьютеры и телефоны сделали проводными. Мама сказала, что сегодня ее мобильный там не работал, хотя обычно работает.
У моего «Лево» свои секреты. Я кручу его и так и сяк на запястье и ничего не чувствую. Негоден с тех пор, как ко мне вернулись воспоминания.
Вернее, часть воспоминаний. Хотя я помню котенка на день рождения. Я бы не смогла вспомнить, если бы Люси исчезла навсегда, как сказал Нико. Ведь так? Я разглядываю свою левую руку, шевелю пальцами, теми, что были сломаны, как было сломано мое «я». Сломанные пальцы привели к раздвоению личности? Я вздрагиваю, представив кирпич, и крепко стискиваю руку.