Бззззз!
Должно быть, это коммуникатор под ним. Звонок от Нико? По телу пробегает нервный трепет. Я нащупываю кнопку, нажимаю на нее.
– Алло? – шепчу я.
– Долго же ты не отвечала. – В голосе Нико сквозит напряжение.
– Прости. Не сразу сообразила, что это ты. – И как умно было сделать звук таким же, как и у моего «Лево». Никто бы не обратил внимания, пока не увидел, что цифры отнюдь не низкие.
– Ты можешь говорить?
– Да. – В доме тихо, темно. Все, кроме нас с Себастианом, спят. Он крадется по кровати и глазеет на мою руку, держась на безопасном расстоянии на случай возможной опасности.
– У нас проблемы.
– Что случилось?
– Тори пропала.
– Что?
– У меня была встреча. А когда я только что вернулся, то обнаружил, что она исчезла. До твоего вчерашнего прихода она вроде бы была вполне спокойной. О чем вы говорили? Куда, по-твоему, она могла пойти?
Нико держит себя в руках, но в голосе отчетливо слышится резкость. Что бы она ни сделала, виновата я. Что бы ни сказала, где бы или с кем ни была, все равно виновата буду я. Только я виновата, что она вообще там.
– Не знаю. Мы говорили о Бене и его ретривере. Вот, собственно, и все.
Нико чертыхается.
– Если что вспомнишь, звони.
Раздается резкий щелчок, потом тишина.
Я откидываюсь назад и устремляю взгляд в потолок. Где она может быть? Прокручиваю в голове наш короткий вчерашний разговор. Тори по большей части была замкнутой, сдержанной. Единственный раз ее скорлупа треснула, когда она рассказывала о матери и о том, как лордеры забрали ее из дома.
Я резко сажусь в кровати. Я рассказала ей, что Бен виделся с ее матерью, что ее мать сказала, будто ее, Тори, вернули. Тори это взбесило. Вот оно, не так ли?
Она отправилась посмотреть в лицо своей матери. Звони Нико!
Мне следовало бы позвонить ему, но я вскакиваю, вытаскиваю одежду из шкафа и одеваюсь во все темное. Я заварила эту кашу, мне ее и расхлебывать.
Осторожно и бесшумно крадусь вниз по лестнице, выхожу из дома. Нет времени на что-то другое, поэтому я вывожу из сарая мамин велосипед. Дверь скрипит, когда я прикрываю ее, и сердце екает от испуга. Но свет нигде не зажигается, занавески не шевелятся.
Осторожничать некогда, и я на полной скорости мчусь на велосипеде по дороге, надеясь, что никто меня не видит. Как-то раз, когда мы бегали, Бен показывал мне улицу, на которой живет Тори: это недалеко от того места, где мы собираемся Группой. Какой дом, я не знаю, но припоминаю, как Бен говорил, что он большой и стоит в конце улицы.
Будем надеяться, этого окажется достаточно, чтобы отыскать его.
Если у Нико есть ее адрес, это первое место, куда он поедет.
И если он еще не знает, то скоро узнает. Я жму на педали. Ночной воздух свистит в ушах. Если она там, то нетрудно понять почему. Она надеялась, что мать горюет по ней, не знает, что с ней стало, а я разбила эту надежду.
Дура! Тори хотела узнать реакцию Бена на то, что ее забрали, с этим все ясно. Но почему я просто не сказала ей, что он много говорил о ней, почему не промолчала о том, что он виделся с ее матерью? Он и правда говорил о ней довольно часто. Достаточно часто, чтобы заставить меня ревновать. Может, поэтому я и рассказала?
Я доезжаю до ее улицы и сбрасываю скорость, стараясь контролировать дыхание после такой сумасшедшей гонки. Уже за полночь, однако большой дом в конце улицы ярко освещен. Повсюду припаркованы машины, и откуда-то доносятся звуки игры на пианино. Некоторые гости высыпали на лужайку, слышны голоса, смех. Я прячу велосипед в кустах и подбираюсь поближе, держась в темноте. Кругом слишком много глаз, но, по крайней мере, это должно было остановить Тори. Не совсем же она сошла с ума, чтобы заявиться в дом при такой толпе народа? Или…
За большим домом дорога заканчивается, дальше виднеются тропинки, лес. Вот где она прячется.
Я прокрадываюсь вдоль живой изгороди на другой стороне улицы, надеясь, что соседи спят, несмотря на шумную вечеринку, а не смотрят в окна.
Тори в голубой толстовке, которая почти светится в темноте, легко обнаруживается среди деревьев. Я подкрадываюсь к ней и дотрагиваюсь до ее руки. Она подпрыгивает, оборачивается и видит меня. Снова отворачивается, чтобы продолжить наблюдение за домом.
– Тебе нужно научиться одеваться для таких случаев, – говорю я.
Она не отвечает, взгляд ее прикован к чему-то. Проследив за ним, я вижу группу человек из шести, они болтают, смеются. Одна женщина, остальные – мужчины в смокингах. Женщине, должно быть, жутко холодно в этом облегающем черном платье без рукавов. Запрокинув голову, она смеется над чем-то таким, что сказал один из мужчин.