Как это характеризует меня и мою силу воли? Неужели я настолько слаба, что не могу сделать то, что считаю правильным, потому что это так трудно? Я очень многим обязана Нико. После того что он сделал, чтобы спасти, защитить меня, я не могу его подвести. Но если я отдам ему эти рисунки, что станет со всеми этими людьми?
Сегодня я не буду рисовать лица, порисую саму больницу. Я уже отдала Нико схемы и планы, но что-то все равно не дает мне покоя, что-то ускользает. Доктор Лизандер так быстро скрылась от опасности во время последнего нападения. Должен быть какой-то потайной путь, но где? Я начинаю рисовать коридор перед ее кабинетом.
Это дело настолько увлекает меня, что я не сразу слышу стук в парадную дверь. Я откладываю карандаш, поднимаю жалюзи и выглядываю. Рассыльный, с огромным букетом цветов. Возможно, отец пытается задобрить маму.
Я сбегаю вниз, открываю дверь.
– Доставка для О’Рейли, – говорит посыльный.
– Вы, должно быть, ошиблись адресом. Здесь нет никого с таким именем.
Он вытаскивает какую-то бумажку, изучает ее.
– Дженет О’Рейли?
– Нет. Извините.
Он закатывает глаза.
– Простите за беспокойство. Не подскажете, который час?
Я смотрю на свои часы, и он наклоняется и вглядывается в них. Всовывает мне в руку небольшой клочок бумаги, подмигивает и исчезает.
Закрыв дверь, я разворачиваю бумажку: Нужно встретиться как можно скорее. На окраине деревни, на холме с вашей стороны. Это очень важно. Записку уничтожь. Э.
«Э»… Эйден? Мои ноги прирастают к полу. Перечитываю записку, затаив дыхание. Мак собирался попросить Эйдена отсканировать мой рисунок Бена, чтобы затем разместить его на сайте пропавших.
Бен! Должно быть, у них есть какие-то новости про Бена.
Я натужно сглатываю. Новости могут быть как хорошие, так и плохие. Второе наиболее вероятно. Но если бы новости были плохие, Эйден мог бы передать записку через Мака, ведь так? Но он сам тут.
Я взлетаю по лестнице, переодеваюсь из школьной формы в джинсы и ботинки и несусь к двери, не смея даже надеяться, но все же… все же.
Заставляю себя идти по деревне нормальным шагом и выглядеть так, словно я просто вышла прогуляться, с трудом удерживаюсь от того, чтобы не побежать.
На дороге за деревней никого не видно. Меня охватывают сомнения, в ушах звучат все мамины предостережения держаться подальше от таких мест, но с тех пор, как ко мне вернулась память, я больше не боюсь. Я вполне способна постоять за себя.
Бегу по дороге мимо полей и живых изгородей, через рощу вверх по склону. Воздух морозный и ясный, послеполуденное солнце низко висит в небе. Ближе к вершине холма перехожу на шаг. Теперь мне страшно услышать то, что скажет Эйден. Пока я не услышу, это может быть то, что я сама хочу услышать. Как только я увижу его и он произнесет слова, все закончится.
Я все замедляю и замедляю шаг, потом и вовсе останавливаюсь, чтобы глубоко вдохнуть и выдохнуть, успокоить лихорадочный стук сердца, которое бешено колотится совсем не от бега. Дальше иду уже медленно под сенью деревьев, пока не огибаю последний поворот дороги. Голова его повернута в другую сторону, но огненно-рыжие волосы блестят в лучах заходящего солнца. Эйден. Я подхожу, и он оборачивается. Улыбается.
Он улыбается.
– Как дела, Кайла?
Пытаюсь отыскать в его глазах ответ, которого так жажду. Глаза у него голубые, но совсем не такие, как у Нико. У Эйдена они насыщенного синего цвета. Успокаивающие. Значит, новость не плохая?
Чувствуя, что ноги уже не держат, плюхаюсь рядом с ним на бревно, на котором он сидит.
– Ради бога, скажи, что ты слышал.
– Возможно, мы обнаружили Бена.
– Обнаружили? – шепчу я, не осмеливаясь поверить в то, что слышу. В то, что это может означать.
– Да, Кайла. Сам не могу в это поверить. Просто невероятно. Думал, это бесполезно, не стоит и пытаться. Но после того как я разместил твой рисунок на сайте пропавших, несколько человек заявили, что видели похожего парня. Не могу сказать с уверенностью, что это Бен, но наши источники весьма надежны.
– Правда?
Он кивает:
– Правда. Именно так, между прочим, сайт обычно и работает. Мы сообщаем, что кто-то найден, не раньше, чем испросим вначале согласия на то разыскиваемого. Но поскольку я знаю и тебя, и Бена, я сделал исключение.
Я не могу ни пошевелиться, ни заговорить, не в состоянии даже осознать это. Неужели такое возможно?
– Ну, скажи же что-нибудь, – говорит Эйден.