– Нет, нет, все нормально, – отвечаю я, потому что не хочу, чтобы она опять побежала к нему.
– А маме? Маме ты рассказывала?
Она хмурит лоб:
– Нет вроде бы. А что?
– Ничего. Забудь.
Я возвращаюсь в свою комнату и причесываюсь, глядя невидящими глазами в зеркало.
Итак, я все же неправильно все поняла. Я думала, это не мог быть он, потому что его не было дома. Мне и в голову не пришло, что Эми выболтала ему все по телефону.
Значит, это отец пошел к лордерам. Это из-за него нас с Кэмом схватили в тот день. Бедная мама. Мне хочется побежать вниз и обнять ее, извиниться за то, что я отгородилась от нее.
Но теперь уже слишком поздно. Рубикон перейден. Доктор Лизандер в плену из-за меня, а ее охранник мертв. Я уже больше не могу впустить маму в свою жизнь. Я выбрала свой путь, и назад дороги нет.
Но если я так ошиблась насчет мамы, то в чем еще я могла ошибиться?
Почему я была зачищена?
– Эми, Кайла, – кричит мама снизу. – Джазз приехал.
На дороге, на выезде из деревни, нас ждет «пробка». Продвигаясь с черепашьей скоростью, мы наконец добираемся до причины ее возникновения. Там «Скорая» и несколько лордеров. Дорога в одну сторону блокирована, один из лордеров регулирует движение, и мы ждем своей очереди, чтобы проехать. На земле лежит что-то, накрытое простыней. И обгоревший белый фургон, врезавшийся в дерево. Внутри у меня все холодеет, потому что я знаю, что на нем написано, хотя надпись уцелела не полностью.
«Бест. Строительные работы».
В обеденный перерыв я проскальзываю в кабинет Нико. Он запирает дверь.
– Рейн! – Он улыбается во весь рот. Словно безумно рад меня видеть, и обнимает. Я не отвечаю на объятие.
Он отпускает меня.
– А. Ты расстроена из-за вчерашней маленькой шарады? Извини, Рейн. Все ради дела, да? – говорит он и толкает меня на стул. – Сегодня мой последний день здесь.
– В школе? – удивленно спрашиваю я.
– Слишком много всего затевается, чтобы тратить тут время. – Он подмигивает. – Между нами, сегодня один из моих родственников заболеет, и мне придется уехать.
– Как доктор Лизандер? – спрашиваю я, потому что не могу не спросить. – Что с ней будет?
– Она поразительная женщина, – отвечает Нико. – Такая сила характера.
Больше он ничего не добавляет. Возможно, ему не удалось получить от нее то, чего он хотел. Неужели он что-то с ней сделал?
Мои мысли, должно быть, отражаются у меня на лице.
– Рейн, помни: она враг. Хотя пока ей ничего не грозит. Но хватит о ней, нам нужно поговорить о том, что будет в Чекерсе. Если твоя приемная мать не сделает как нужно и не скажет правду, что тогда?
– Ты говорил, есть еще один план. Какой?
– Ты, моя дорогая, и есть этот план. План «Б».
– Что ты имеешь в виду?
– Либо она скажет миру правду, либо умрет. И это должно транслироваться в прямом эфире на всю страну.
Я ошеломленно таращусь на него:
– Я – план «Б»… Я? Это должна сделать я?
– Другого пути нет. Только вы со своей семьей будете присутствовать на той церемонии. И вместе поедете в государственной машине, как премьер-министр, – они не проверяются. Ты единственная, кто сможет пронести туда оружие.
Я начинаю паниковать. Мне? Кого-то убить? И не просто кого-то… но маму?
– Нико, я…
– Ты единственная, кто может это сделать, Рейн. Единственная, кто может остановить лордеров. Свобода, вот она, в твоих руках. Возьми ее!
– Но я…
– Не волнуйся. Ты меня не подведешь. – Он говорит это с полной уверенностью, буравя меня взглядом. Взглядом, которому нужно подчиняться. Если Нико говорит, что я должна это сделать, значит, я могу это сделать, и только так.
Но где-то в глубине души, за этим ужасом, что-то таится. Что привело меня сюда сегодня? За всем стоит то самое «почему».
– Могу я задать вопрос? – говорю я, набравшись смелости. – Ты скажешь мне правду?
Он заметно напрягается.
– Ты подразумеваешь, что я не всегда говорю правду. – В голосе слышны угрожающие нотки. – Ты бы уже должна знать меня лучше. Я, может, не отвечаю на всякое праздное любопытство, но когда отвечаю, это всегда правда.
И все же правда Нико не всегда та же, что у других людей.
Но потом он улыбается:
– Ты, дорогая девочка, после вчерашнего трофея можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу.
Я натужно сглатываю:
– Почему я была зачищена?
– Ты сама знаешь.
– Разве?
– Или, по крайней мере, знала. Ну же, подумай сама. Мы защитили часть твоего «я» от Зачистки, не так ли? Все больше и больше твоих воспоминаний возвращается.