Понимание наконец просачивается сквозь оцепенение и страх.
– Лордеры увидели бы во всех нас опасность. Они не знали бы, кто кем может обернуться. И что бы они сделали?
– Любые жестокости, совершаемые лордерами, льют воду на нашу мельницу. Дают нам больше сторонников. Тори, – рявкает он. – Запри этих двоих вместе.
Она продолжает стоять, глядя на него. На лице замешательство.
– Но что же будет со всеми Зачищенными?
Он закатывает глаза. Поднимает пистолет и нацеливает на нее. Взгляд Тори фокусируется на чем-то позади него. Я вижу это, как и он. Какую-то долю секунды он гадает, не пытается ли она просто отвлечь его внимание, но, прежде чем успевает решить, его пистолет летит по воздуху, выбитый из руки. Катраном.
– Ты, ублюдок, – рычит Катран. Нико делает ложный выпад, резко разворачивается и сбивает Катрана с ног.
– Тори! – кричит Нико. – Выбирай, на чьей ты стороне!
Тори подбирает пистолет Нико, смотрит на него. Потом на меня и снова на пистолет. Я подхожу, ноги все еще плохо слушаются, но уже не подкашиваются.
– Отдай его мне, – говорю я. Протягиваю руку.
Нико и Катран борются на земле. Блеск металла, и Катран вскрикивает: Нико поранил ему руку спрятанным ножом. Нико поднимается, в руке нож. Бросается вперед. Катран откатывается в сторону и вытаскивает свой нож. Вскакивает на ноги.
– Бен жив! – кричит Нико. – Она знает это.
Лицо Тори искажается. Она поднимает пистолет. Я отскакиваю, и пуля вонзается в дерево.
Доктор Лизандер стоит, оцепенев.
– Бегите, – кричу я ей, и на этот раз она бежит в лес, а я за ней. Мышцы мои работают уже достаточно, чтобы ковылять сзади, но не настолько, чтобы поспевать за ней. С каждым шагом в душе все кричит от страха за Катрана. Нико не может победить в этой битве. Ведь нет?
Но потом раздаются другие звуки: звуки выстрелов, топот ног. Я оглядываюсь и сквозь деревья вижу лордеров. По меньшей мере с полдюжины, окружают дом.
Бежать!
– Стой, – раздается голос впереди. Этот голос я знаю. И так и делаю. Вместо того, чтобы бежать, или атаковать, или еще что, я останавливаюсь. Передо мной Коулсон.
– Ты бы здорово облегчила себе жизнь, если бы просто рассказала мне, что здесь происходит. Хорошо, что юный Кэмерон позвонил нам и проследил за тобой сюда.
– Проследил за мной? Как?
Он стучит себя по лбу, криво ухмыляется. Неестественное движение для его лицевых мышц. В руке у него появляется пистолет, и он целится мне в голову.
В довершение всего еще и это? Крики, шум, звуки драки позади нас постепенно исчезают, и остается только здесь и сейчас. Мои глаза и его.
Ноги у меня подкашиваются, я чуть не падаю на колени.
– Отпустите меня, – шепчу я.
– Я не могу этого сделать.
– Пожалуйста.
Он качает головой. То, что происходит позади нас, по-прежнему туманно, словно все это происходит в каком-то другом месте, не связанном с настоящим. И все же какой-то настойчивый звук вторгается в сумятицу, приближается…
Коулсон берет пистолет обеими руками и тянет спусковой крючок.
Глава 44
Я жду, что пуля отбросит меня назад, но вместо этого слышу сзади глухой удар и вскрик. Резко оборачиваюсь…
– Катран?
Его руки сжимают грудь. Красное, красное, красное растекается по ней, когда он падает на землю, и все вокруг начинает кружиться, сереет, растворяется и тянет меня с собой. Нет. Я сражаюсь с ним изо всех сил. НЕТ.
Подползаю к Катрану, беру его за руку, обнимаю. Тело его содрогается, и красное, красное, красное…
– Прости, прости, прости, – шепчу я снова и снова, и в глазах у него отражение моего шока. Катран непобедим, я не могу поверить в это. Потом чуть заметное покачивание головы, выражение его глаз меняется, он пытается что-то сказать, но кашляет, и из раны течет еще больше крови. Слова не выходят, но глаза его говорят. Говорят о любви.
– Нет, Катран, нет. Не умирай! – умоляю я, потрясенная этим безмолвным признанием. Он всегда любил меня, но зачем-то прятал свои чувства за гневом. Тем самым гневом, с которым он старался оттолкнуть меня от Нико и «Свободного Королевства», спасти.
Глаза его делаются пустыми, тело перестает сотрясаться.
Нет.
– Нет! Нет! НЕТ! – кричу я и вдруг внезапно вспоминаю. Другое время и место, слишком похожее на это, чтобы прятаться от него и дальше. Место, в которое я не хотела возвращаться, но меня оттаскивали туда снова и снова.
ТОГДА
Сначала я не узнала его. Во всяком случае, не глазами. Перемены были разительные, его лицо так основательно забыто. По крайней мере, сознательно. И все же что-то почти прозвенело внутри: смесь страха и тоски, сплетенные воедино. Я не понимала, но смотрела всякий раз, когда была такая возможность.