— Пойдем внутрь.
Оказавшись в помещении, я захлопнула дверь и заперла ее. На задней стене галереи не было окон. Не было и глазка, в который можно было посмотреть. Я прислушалась и могла поклясться, что шаги замедлились возле черного входа. Потом снова ускорились и начали удаляться.
По коже пробежал холодок, а Гизмо тихо зарычал. Я наклонилась и хорошенько его погладила.
— Все хорошо. Наверное, ранним утром я становлюсь слишком нервной.
Но я знала, что дело не в этом. На меня обрушилась настоящая буря. Столкновение с Джексом прошлым вечером. Недосып. Кошмар. А еще знание, что на выходных мне снова придется выдержать натиск воспоминаний.
В одной руке я несла пакет с бейглами, в другой держала поводок Гизмо и поднималась по ступеням к дому Адди и Беккета. Вообще-то дом принадлежал брату Беккета, но Хейз разрешил им пожить здесь, пока не достроят их собственный.
Я подняла голову, услышав, как открылась и закрылась входная дверь.
— Привет, Лейк, — поздоровался Беккет. Ничто в нем не выдавало врача: ни слегка растрепанные волосы, ни кожаная куртка. Но он был одним из лучших.
— Доброе утро.
Он наклонился и почесал Гизмо.
— Все уже внутри. И, если честно, меня бесит, что этот завтрак только для девочек. Пахнет потрясающе.
Я рассмеялась.
— Ты серьезно хочешь сказать, что Адди оставила тебя голодным?
Его губы дрогнули.
— Возможно, она тайком дала мне немного еды.
— Я так и думала.
— Заходи. Дверь не заперта.
Фраза была самой обычной. Но после всего, через что Адди и Беккет прошли за последние месяцы, меня согрело осознание, что теперь они чувствовали себя в безопасности и могли не запирать входную дверь.
— Спасибо. Спаси сегодня побольше жизней.
— Будем надеяться, никого спасать не придется. Я рассчитываю на разбитые коленки и простуды.
— Тоже неплохо.
Я помахала ему и вошла.
Из кухни доносились голоса. Я наклонилась и отстегнула поводок Гизмо. Едва карабин освободился, он рванул к звукам и запахам, словно скаковая лошадь.
До меня донесся смех Адди.
— Гизмо, ты привел маму или добрался сюда сам?
— Наверняка добрался бы, если бы я ему позволила, — ответила я, сворачивая за угол.
Гизмо уже сидел у Адди на руках и облизывал ей лицо. Она потерлась носом о его мордочку, прижимая к небольшому животу.
— Потому что мы лучшие друзья.
Кузина Адди, Эверли, улыбнулась.
— Она прирожденная мама.
— С нежностью у нее все прекрасно, но если детей будет больше одного, придется научиться быть судьей, — заметила Хэдли.
Адди широко улыбнулась.
— Пусть строгим родителем будет Беккет.
Хэдли фыркнула.
— Удачи. Мой брат — полная размазня.
По лицу Адди скользнуло столько нежности, что я отвела взгляд.
— Я за это его и люблю.
Хэдли рассмеялась.
— Все, она окончательно пропала.
Адди поставила Гизмо на пол и подошла к банке с лакомствами, которую держала специально для него.
— Да. И меня это вполне устраивает.
Она бросила угощение моему псу, и тот мгновенно его проглотил.
Я поставила пакет на стойку и направилась мыть руки. Адди последовала за мной.
— Я принесла бейглы. Надеюсь, они подойдут к тому, что так вкусно пахнет.
— У меня несладкая запеканка для завтрака, так что бейглы идеально подойдут. — Щеки Адди порозовели. — Я собиралась испечь к ней булочки, но утром потеряла счет времени.
Я многозначительно пошевелила бровями.
— Потеряла счет времени? Или тебя отвлек Беккет?
Адди уткнулась лицом в кухонное полотенце.
— Понятия не имею, о чем ты.
— Не смущайся. Бек горячий, — заявила Эверли.
— Эв, — укоризненно произнесла Адди. — Он твой зять.
— И что? Я все равно могу объективно признать, что он горячий.
Хэдли издала звук, будто ее сейчас стошнит.
— Сменим тему. Ради всего святого, давайте сменим тему.
Эверли злорадно ей улыбнулась.
— Что такое? Не хочешь послушать, какой у тебя горячий брат?
— Фу. Давайте лучше обсудим другого красавчика, которого ты якобы видела.
Эверли покачала головой.
— Хейз сказал, что это точно был не он.
— Кто? — спросила Адди, доставая запеканку из духовки.
— Эв думает, что вчера видела Боудена Кавано за рулем в городе, — объяснила Хэдли.
— Клянусь, это был он. Окно в пикапе было опущено, а его собака высунула наружу голову.
Я села на один из высоких стульев у стойки.