Застегнув пряжку, он снова принялся ее гладить. Шептал что-то ласковое, но я по-прежнему не разбирал слов. Я уже собирался задать один из миллиона крутившихся в голове вопросов, когда заметил движение.
Кай поднял голову, принюхался и помчался к силуэту на холме за загоном. Женщина находилась достаточно близко, чтобы я мог различить черты ее лица. Она сидела, ветер развевал ее волосы, а рядом паслась лошадь.
— Эм, Рэмси?
Он вопросительно посмотрел на меня.
Я указал на склон.
— Твой волкособ собирается ее сожрать?
Рэмси резко повернул голову в ту сторону. Увидев женщину, он чуть расслабил плечи.
— Нет.
Огромный пес стремительно приближался к ней.
— Я думал, ты говорил, что он не любит людей.
— Не любит.
Кай прыгнул, и у меня екнуло сердце. Ветер донес слабый смех. Женщина повалилась вместе с огромным зверем и запустила пальцы в его шерсть.
Рэмси перевел взгляд на меня.
— Она исключение.
Любопытно.
— Кто она?
— Не твоя забота.
Его взгляд стал жестким.
— Не подходи к ней.
Я поднял обе руки.
— И не собирался.
Он кивнул и выбрался из загона между перекладинами.
— На сегодня хватит.
— Ладно, но можно задать несколько вопросов?
Рэмси вздохнул.
— Послушай, чем быстрее я пойму, как ты работаешь, тем быстрее уеду.
Хотя это было не совсем правдой. В этих горах было что-то, что звало меня. Прошлой ночью я снова спал как убитый, даже несмотря на сообщение брата, которое крутилось в голове перед сном. Возможно, стоило присмотреть здесь второй дом.
— Спрашивай, — процедил Рэмси.
Пичес подбежала к нему и посмотрела снизу вверх с обожанием. Что-то в нем слегка смягчилось. Он наклонился и почесал ее за ушами.
— Как ты понимаешь, что пора переходить к следующему этапу обучения?
Рэмси опустился на скамью вдоль одной из стенок загона.
— Никаких этапов нет.
— Ладно…
— Это путь. Лошадь хочет идти в одну сторону, ты — в другую. Нужно найти дорогу, которая подойдет вам обоим.
Я прислонился к ограде.
— Звучит скорее как поэзия.
Рэмси пожал плечами.
— Возможно. Мы создаем это вместе. Чтобы найти путь, нужно слушать. А слушать не получится, если ты слишком много шумишь или смотришь не туда.
Рэмси превратил неподвижность в настоящее искусство. Сколько раз мне приходилось ходить по загону, потому что я начинал дергаться от напряжения? Не сосчитать. Именно эта неподвижность станет основой создаваемого мной персонажа. В этом я не сомневался.
Для каждой роли я всегда искал главное. Одну черту, на которой можно выстроить все остальное. И вот она.
— Как тебе удается так долго не двигаться?
В его глазах на миг вспыхнуло что-то острое.
— Просто во мне это давно укоренилось. Такому не научишь.
Уголок его губ дернулся.
— Можешь заняться всей этой медитацией и йогой, которую проповедуют в Лос-Анджелесе. Может, поможет.
— Не смей ругать йогу.
Рэмси покачал головой и поднялся.
— Чем бы дитя ни тешилось. Мне пора работать.
Я уже заметил, что с лошадьми ему, похоже, никто не помогал. Только Лор иногда заезжала. Та загадочная женщина на холме была единственным человеком, которого я вообще видел на территории ранчо.
— Подожди, еще один вопрос.
Он остановился и обернулся.
— Нет, я не буду заниматься с тобой йогой на рассвете.
Я подавился смешком.
— Ты сейчас пошутил?
Рэмси нахмурился.
— Прости. Никаких шуток. Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о женщине, которая управляет галереей в городе. Ее зовут Лейкен.
Меня непреодолимо тянуло узнать о ней больше. Любая мелочь показалась бы настоящим сокровищем. Она невероятно меня заинтриговала. Наш разговор до того, как я обернулся, был одним из самых искренних за долгое время. Меня завораживало, как она менялась от мгновения к мгновению. В одну секунду открытая и прозрачная, в следующую — наглухо закрытая.
Рэмси нахмурился еще сильнее.
— Я похож на местного сплетника?
— Нет, но ты наверняка знаешь тех, кто здесь живет. Я подумал, что ты можешь знать и ее.
— Не знаю. Хочешь бегать за местными — твое дело. Только помни: сюда их приводить нельзя.
— Я не бегаю за местными…