Я застыл, вытянувшись в струну. Меня хлестнуло чувство, слишком похожее на ревность. Но Лейкен говорила о нем не со всепоглощающей страстью. Скорее с теплой нежностью и тихой уверенностью. Она любила человека, с которым собиралась провести вечность. И эту вечность у нее отняли.
— Мне очень жаль. Это могла быть прекрасная жизнь.
Глубокая именно в своей простоте. В тот момент я отдал бы все, чтобы вернуть ей это будущее. Жизнь, которой она так отчаянно хотела.
— Не знаю, сложилось бы у нас вообще.
Я немного отстранился и внимательно всмотрелся в ее лицо.
— Почему ты так думаешь?
Пальцы Лейкен еще сильнее сжали мою куртку.
— Мы были такими юными. Иногда я думаю, что нам было суждено остаться лучшими друзьями. Что именно в этом заключалась наша судьба. А потом чувствую себя предательницей даже за саму эту мысль.
Казалось, она вырвала эти слова прямо из моей души. Я слишком хорошо знал эту внутреннюю борьбу.
— Будто тому, что у вас было, суждено остаться в той невинной части жизни. Во времени, когда мир еще не успел все усложнить и изменить.
— Именно. Я знаю, что Джейс всегда был бы в моей жизни. Что я всегда любила бы его...
— Но уже другой любовью.
Лейкен пристально посмотрела на меня.
— Карисса?
Я кивнул.
— Наши отношения начинались так красиво, а мы превратили их во что-то уродливое. Исковеркали, пытаясь втиснуть в форму, которой они больше не соответствовали. Сейчас я отдал бы все, лишь бы тогда суметь ее отпустить.
Пальцы Лейкен разжались на моей куртке, и она взяла меня за руки. Ее кожа была мягкой, как лепестки, а кости казались такими хрупкими.
— Ее смерть не твоя вина.
Не напрямую. И все же моя. Именно я впустил в ее жизнь ту тьму, которой был Илай. Иногда мне хотелось, чтобы в тот день в детском саду я сел рядом с кем-нибудь другим. Тогда, возможно, свет Кариссы до сих пор не погас бы.
Лейкен крепко сжала мои руки.
— Не твоя.
— Все сложно.
— Так всегда бывает. Думаешь, я не ношу на себе шрамы вины? Это я придумала уехать с озера и отправиться на вечеринку, которую устроил брат Джейса. Мне непременно нужно было убедиться, что Джекс не натворит глупостей. Я так боялась, что семья, частью которой стала, развалится, как моя.
Глубоко в груди все скрутило. Словно плоть и внутренности затягивались в тугие узлы.
— Решение поехать из одного места в другое не делает тебя виноватой.
— Нет. Виноват мужчина, который решил принять метамфетамин и сесть за руль. Но это не мешает бесконечным «а что, если» преследовать меня. Их столько, что я могу в них утонуть.
Я снова обнял Лейкен и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Я знал, каково это — тонуть в подобных вопросах. С трудом находить воздух, чтобы вдохнуть.
Лейкен судорожно выдохнула.
— Мне правда пора. Уже темнеет...
— Останься сегодня у меня. — Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. — В домике есть вторая спальня.
Она молчала и не двигалась.
— Мне очень не хочется сегодня оставаться одному.
Мы потревожили слишком много призраков. А мысль, что Лейкен вернется в пустую квартиру, пока кто-то, возможно, пытается причинить ей вред, была почти невыносима.
— Хорошо.
Она произнесла это почти беззвучно, но я почувствовал слово на своей шее. Ее теплое дыхание подняло крошечные волоски на коже.
— Я поеду впереди. Держись рядом.
14 Лейкен
Глупо. Глупо. Глупо. Это было невероятно глупо, но я продолжала ехать за пикапом Боудена по извилистым горным дорогам. Потому что, если быть честной, сегодня я тоже не хотела оставаться одна. Хотелось знать, что рядом кто-то есть. Не то чтобы он мог спасти меня от демонов, ломившихся в мою дверь. Но хотя бы мне не пришлось бы встречаться с ними в одиночестве.
Боуден остановился перед массивными воротами и опустил стекло. Провел чем-то над панелью, и створки начали разъезжаться. Я знала, что Рэмси живет где-то в этом районе, но никогда прежде здесь не бывала. Я бы многое отдала хоть за немного света, чтобы рассмотреть окрестности. Наверняка отсюда открывались потрясающие виды. Для фотографий — просто убийственные.
Я ехала за Боуденом по гравийной дороге, пока он не остановился у домика. Припарковалась рядом и посмотрела на здание. Оно было одновременно простым, деревенским и безупречно продуманным. И идеально вписывалось в пейзажи восточного Орегона.
Моя дверь открылась, и я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.
— Только не говори, что передумала.
Я подняла взгляд на его красивое лицо. Челюсть словно высекли из камня, а глаза проникали прямо под кожу.