— В спине словно ступка с пестиком. Будто кто-то перемалывает мышцы и кости. Иногда начинаются судороги или спазмы, как сейчас. И телу нужно время, чтобы успокоиться. Понять, что мы не готовимся к бою.
— Дело не только в спине.
Это прозвучало не как вопрос, но я все равно покачала головой.
— В ногах бывает сильная нервная боль. Кажется, будто они горят. Обычно помогает ледяная ванна, если мне удается дотащить пакет со льдом до ванной.
На челюсти Боудена заходили желваки.
— Сейчас тоже болит?
Я медленно кивнула.
— Не слишком сильно.
Он поднялся.
— Оставайся здесь. У меня есть идея.
Боуден исчез в коридоре, который, как я предполагала, вел к спальням. Не нужно было быть гением, чтобы понять: он из тех, кто все пытается исправить. Видит чужую боль и сразу хочет от нее избавить. Я уже встречала таких людей. Проблема в том, что они ужасно злятся, когда понимают: тебя исправить невозможно.
Боуден вернулся с огромной спортивной сумкой на плече.
Я приподняла брови.
— Если ты думаешь, что хоккей поможет от боли, меня тревожит источник твоих медицинских советов.
Он усмехнулся и поставил сумку на журнальный столик передо мной.
— Никакого хоккея. Обещаю.
Он достал нечто похожее на высокие сапоги или черные гипсовые накладки.
— Что это?
— Они действуют примерно как ледяные компрессы или ванна со льдом. Я использую их для восстановления, когда готовлюсь к роли.
Я наблюдала, как он подключает устройство.
— Ты сейчас к чему-то готовишься?
— Вообще-то должен. Только не говори тренеру, что я отлыниваю.
— Тому самому, который доводит тебя до слез?
— Именно ему.
Боуден подошел к дивану и сел. Поднял мою ногу себе на колени. Его пальцы ловко развязали шнурки ботинка и стянули его. Потом он проделал то же самое со вторым.
Боуден взял одну из черных накладок и натянул ее мне на ногу. Костяшки его пальцев скользнули по бедру поверх джинсов, и у меня перехватило дыхание.
Его взгляд встретился с моим. Золотистые искры в карих с зеленью глазах вспыхнули ярче.
— Больно?
Я покачала головой.
— Нет.
Слово прозвучало едва слышно.
Он натянул вторую накладку на другую ногу. Прикосновение его пальцев к бедру оказалось почти невыносимым. Мне отчаянно хотелось заерзать. Или, что еще хуже, самой потянуться за новым прикосновением.
Боуден взял пульт и повернул несколько регуляторов.
— Скоро почувствуешь холод.
Я уже чувствовала. Холод проникал в ноги, и жгучая боль постепенно отступала. Иногда мне приходилось часами лежать в ледяной ванне ради того же эффекта. Я дрожала всем телом, но все равно терпела ради малейшего облегчения. А теперь мерзли только ноги.
Я смотрела на накладки, чувствуя, как щиплет глаза. Такой простой жест заботы. Простое желание хоть немного уменьшить мою боль.
Я заставила себя поднять взгляд на Боудена.
— Помогает.
Он просиял.
— Я рад. — Боуден взял со столика пульт от телевизора. — Посмотрим фильм? У меня лишь одно правило: никаких мюзиклов.
Мои губы дрогнули.
— А я смотрю только их.
Боуден резко повернул голову ко мне. На лице мелькнула настоящая паника.
Я расхохоталась.
— Я совершенно не умею танцевать. А если запою, у тебя, скорее всего, пойдет кровь из ушей.
— Это было жестоко.
— Кто-то же должен держать тебя в напряжении.
Его взгляд опустился к моим губам.
— Кажется, ты способна на это даже во сне.
15 Лейкен
Я проснулась от жара. Такого сильного, что мне снилось, будто я лежу на прогретом солнцем песке прекрасного пляжа. Но поверхность подо мной была тверже. Я медленно открыла глаза.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Незнакомый домик. Мужская грудь. Ровное дыхание.
Черт. На фоне тихо работал телевизор, а в окно проникали первые солнечные лучи. Видимо, где-то между первой и второй частями «Железного человека» мы уснули. Только я пошла еще дальше и всем телом прижалась к Боудену. Какой стыд.
Теперь нужно было выбраться из его объятий так, чтобы он ничего не заметил. Я глубоко вдохнула и повернулась на бок.
Рука Боудена крепче обхватила меня.
— Не двигайся. Здесь холодно, а ты как моя личная электрогрелка.
— Ты не спишь? — пискнула я.
Он улыбнулся, прижавшись лицом к моим волосам.
— Еще как не сплю.
Я завозилась в его объятиях.
— Утром тебе лучше так не делать.
Я замерла, почувствовав между нами нарастающее напряжение.