Я зажмурилась и подумала о родителях Лисбет. Как сильно им сейчас больно. Как важно им знать, что их дочь любили и по ней будут скучать.
Этого хватило, чтобы отпереть дверь и выйти в коридор. Голоса стихли. Наверное, люди уже занимали места перед началом службы. Я быстро спустилась по лестнице и, завернув за угол, врезалась в стену мышц.
Сразу отступила.
— Прости. Я не заметила…
Слова оборвались, когда на меня уставились другие темные глаза.
— Ты никогда не думаешь о последствиях своих поступков, да?
— Джекс, я сегодня не могу. Можешь придержать ненависть и яд хотя бы на сутки? Завтра разрешу вылить на меня все. Но сегодня у меня нет сил это выдержать.
Он на мгновение лишился дара речи. Потом его челюсть напряглась, и я поклялась бы, что слышу скрежет зубов.
— Все всегда крутится вокруг тебя.
— Нет, сегодня все ради Лисбет. Я пытаюсь поддержать ее семью. Пришла сюда, хотя меня разрывает изнутри. Я прошу лишь немного сострадания.
Он должен был понимать лучше всех. Мы сидели в первом ряду этого зала и изо всех сил пытались проститься с Джейсом. Джекс должен был знать, как тяжело войти внутрь. Я никогда не пойму, почему мы не можем поддерживать друг друга вместо постоянной войны.
Его кулаки сжались по бокам.
— Я слышал, ты трахаешься с кинозвездой.
Я резко выпрямилась, и по спине рассыпались искры боли.
— Что, прости?
— Ты слышала. Сколько тебе понадобилось, чтобы раздвинуть ноги? Полсекунды?
— С кем я встречаюсь, тебя совершенно не касается.
Костяшки Джекса хрустнули. Звук эхом разнесся по почти пустому вестибюлю.
— Я просто думал, ты разборчивее. Джейсу пришлось ждать целую вечность, прежде чем ты ему дала. Но он ведь не был богатым и знаменитым. Просто дурак, который тебя любил. И эта любовь его убила.
21 Боуден
Я припарковал пикап в дальнем конце церковной стоянки. Все вокруг было забито машинами. Из-за тесноты я немного ослабил галстук.
Заглушив двигатель, выбрался наружу и запер машину. Несколько таких же опоздавших, как я, спешили внутрь. Я ускорил шаг и направился через лужайку к церкви.
Мне навстречу выскочила маленькая фигурка. Глаза мальчика расширились, а рот приоткрылся.
— Вы… вы…
Я приложил палец к губам.
— Я на секретном задании.
Он быстро закивал.
— Кого-то спасаете? Я все фильмы видел. Больше всего люблю тот, где вы спасаете президента от злодеев из Золтрана.
Я улыбнулся ему, но невольно огляделся, проверяя, не заметил ли нас кто-нибудь еще. К нам поспешила женщина лет тридцати.
— Тим, что я говорила о разговорах с незнакомцами? Простите, если он вам помешал. Он слишком общительный. Мы над этим работаем.
— Ма-а-ам, он не незнакомец. Это Боуден Кавано. Железный Кулак.
Глаза женщины расширились.
— Святые…
Она захлопнула рот, не дав ругательству сорваться с губ.
— Очень приятно познакомиться, Тим. Мне нужно внутрь, но если мама даст мне свою электронную почту, я обязательно пришлю тебе кое-что интересное.
— Да ладно! Это будет так круто! Дай ему свою почту, мам!
Женщина порылась в сумочке и вытащила визитку.
— Вот. Это невероятно любезно с вашей стороны. Вы сделали его год.
— Не проблема. Только прошу оставить это между нами. Я стараюсь здесь не привлекать внимания.
— Конечно, — заверила она.
Тим широко улыбнулся.
— Секретное задание. Это чертовски круто!
Я протянул руку для хлопка ладонями.
— Официально назначаю тебя своим напарником.
Мальчик взвизгнул и повернулся к матери, а я трусцой поднялся по ступеням. Человек передо мной придержал дверь. Увидев меня, он едва заметно расширил глаза. Я перехватил край деревянной двери.
— Спасибо.
— Эм… пожалуйста.
Парень покачал головой и направился в зал.
Я уже собирался последовать за ним, когда услышал знакомый голос. Лейкен говорила кому-то, что ее отношения его совершенно не касаются. Я повернул на звук и замер.
Широкоплечий крупный мужчина прижал ее к стене и навис над ней. Перед глазами вспыхнуло красное. Его слова превратили злость в ярость.
Я шагнул вперед, схватил мужчину за плечо и резко оттащил назад.
— Держись от нее подальше.
Его глаза вспыхнули, и он толкнул меня в грудь.
— Убери от меня руки, кусок дерьма.
— Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты угрожаешь дорогому мне человеку. Думаешь, размер делает тебя мужчиной, если ты запугиваешь им других? Это делает тебя ничтожеством.