Ветер усилился, закружив листья над тротуаром. Зима крепко держала нас в своих объятиях и явно не собиралась отступать. Но я не возражала. Я любила холод. Этот острый привкус в воздухе, напоминающий, что ты жива. Даже если от него ломило легкие.
Гизмо тихо тявкнул, пытаясь поймать один из листьев, кружащих у наших ног. Идущая навстречу женщина остановилась, посмотрела на него и улыбнулась.
— У него колеса?
— Задние лапы не очень хорошо работают, поэтому они помогают ему передвигаться.
Она наклонилась и погладила его по голове.
— Какой лапочка.
— И еще тот проказник.
Он был помесью длинношерстного чихуахуа и бог знает кого еще. По моим догадкам, наполовину гремлин.
Гизмо повернул ко мне голову, и я могла поклясться, что он сердито на меня посмотрел.
Женщина рассмеялась и выпрямилась.
— Кажется, чихуахуа всегда возмещают маленький рост огромным характером.
Я не удержалась от смеха.
— Это точно.
— Хорошего дня.
— И вам.
Я помахала ей, двинулась вперед и подождала, пока Гизмо последует за мной.
— Ну же. Не дуйся. Ты знаешь, что ты мой любимчик.
Гизмо задрал подбородок и покатил по тротуару к галерее. Я покачала головой и отпила кофе. В восемь утра улицы Вулф-Гэп были почти пусты. Из-за холода туристов стало меньше, а местные предпочитали сидеть в тепле, пока не приходило время идти на работу.
Я накинула поводок на запястье и достала ключи из кармана. Уже собиралась вставить их в замок, когда Джиллиан открыла дверь.
— Заходи, пока не замерзла насмерть. Каждый год клянусь, что уеду из этих гор в Коста-Рику.
— А потом приходит весна, и ты передумываешь, — закончила я за нее, заходя внутрь.
Она закрыла дверь и присела поприветствовать Гизмо. Тот подставил голову под ее ладонь. Джилли посмотрела на меня снизу вверх.
— Нехорошо быть всезнайкой.
Я рассмеялась.
— Я точно не все знаю. Но тебя знаю хорошо.
Джилли поднялась и обняла меня.
— И как же я этому рада.
Я постаралась не поморщиться, когда спина изогнулась не так, как ей хотелось. Но Джилли, должно быть, почувствовала, как напряглись мои мышцы. Она тут же отпустила меня.
— Сегодня сильно болит?
Я покачала головой, заставив себя улыбнуться.
— Просто с утра все затекло.
Она закатила глаза.
— Будто ты сказала бы мне правду.
Скорее всего, не сказала бы. Только если бы боль стала такой сильной, что я не смогла бы встать с постели. Но такие дни случались редко. Я знала, как сдерживать боль. Каждый день превращался в череду расчетов. Сколько сил отнимет одно дело. Хватит ли оставшихся на все остальное.
Я наклонилась и отстегнула поводок Гизмо. Он помчался к кухне, а я последовала за ним.
— Что ты делаешь здесь так рано?
Обычно Джилли появлялась не раньше полудня. Она всегда говорила, что ее муза ведет ночной образ жизни.
— Завезла картину и решила посмотреть, как продвигается подготовка следующей выставки.
Хотя галерея принадлежала Джилли, управлять ею она почти полностью доверила мне. В какой-то момент это место стало моим убежищем. Маленькая квартира наверху — домом, а выставочные залы внизу — моим творческим пространством.
Я указала на несколько работ, стоявших вдоль стен кладовой рядом с кухней и импровизированной комнатой отдыха.
— Посмотри. По-моему, подборка получилась разнообразной.
Я открыла банку с лакомствами и бросила одно Гизмо. Он поймал его в воздухе. Потом достала из шкафа тарелку.
— Хочешь половину моего кекса?
Джилли отмахнулась, уже полностью поглощенная картинами.
— Я ела около трех.
— Ты вообще не спала?
— Кому нужен сон, когда говорит муза?
Улыбнувшись, я положила кекс на тарелку и поставила ее вместе с кофе на стол.
Джилли остановилась перед фотографией. Черно-белый снимок. Возраст и горе избороздили лицо мужчины морщинами. Но больше всего говорили его глаза. Они выставляли напоказ всю его боль.
— Это невероятно.
Она резко повернулась ко мне.
— Твой фотограф еще не согласился со мной встретиться?
Я плотно сжала губы.
— Фотограф предпочитает сохранять анонимность. Говорит, что так работы остаются честными.
Джилли закатила глаза.
— Ох уж эти драматичные художники. Тебе этот загадочный фотограф все-таки открылся.
— Потому что я согласилась позировать.
Джилли пересекла комнату. Несколько ожерелий на ее шее звякнули в такт шагам.
— Когда захочешь, ты умеешь быть убедительной. Я видела, как ты заключаешь сделки быстрее нью-йоркских арт-дилеров.