Я перевернулась на спину. Сквозь занавешенное окно едва пробивался свет. Кровать казалась холодной. Не потому, что отопление работало слабо. Просто рядом мог быть жар Боудена. Его тепло могло всю ночь ласкать мою кожу. Но вместо этого я легла одна. Компанию мне составлял лишь Стивен Кинг. Даже Гизмо меня бросил, устроившись на собачьей лежанке рядом с Пичес.
Я спустила ноги с кровати, встала и подошла к окну. Отдернув штору, я изумленно открыла рот. Моих прекрасных гор больше не было видно. Вершины скрывали густые серые облака, а снег несся плотными потоками. Землю, вчера лишь слегка припорошенную, теперь полностью укрыло белым покрывалом.
Я поспешила из спальни.
— Боуден?
Он, пошатываясь, вышел из своей комнаты и потер глаза.
— Ты в порядке?
— Ты проверял прогноз погоды перед тем, как мы вчера уехали?
Он кивнул.
— Сегодня обещали небольшой снег. Завтра солнце.
Я схватила его за руку и потянула к входной двери. Стоило ее открыть, как на нас обрушился порыв ледяного воздуха.
— По-моему, это не небольшой снег.
Намело уже не меньше полуметра, и снег продолжал быстро прибывать. Глаза Боудена округлились.
— Черт. Мы отсюда не выедем.
— Ты говорил, домик нашел Хейз?
— Да. Он принадлежит его другу.
— Хейз знает, что мы здесь. Когда снег прекратится, он пришлет снегоуборочную машину.
Позвонить все равно было невозможно. Связи здесь не было совсем. Я шагнула внутрь и закрыла дверь.
— Надеюсь, ты привез достаточно еды на случай, если мы застрянем.
Боуден ухмыльнулся.
— Ты с кем разговариваешь?
— И о чем я только думала? На кухне наверняка хватит запасов, чтобы пережить ядерную войну.
Он пожал плечами.
— Лучше перестраховаться.
Я подошла к лежанке и пристегнула Гизмо колеса.
— Ты нигде не видел лопату? Гизмо утонет в таком снегу, если не расчистить ему дорожку.
— В прихожей есть. Я сам.
Он уже направлялся к маленькой кладовой у входа. Я пошла следом, накинула куртку и сунула ноги в зимние сапоги прямо в носках. Боуден сделал то же самое и вышел наружу.
Я последовала за ним, прижав Гизмо к груди. Ветер ударил нам навстречу, и Боуден разразился ругательствами.
— В Лос-Анджелесе такой погоды почти не бывает, да?
Он быстро расчистил для Гизмо небольшой участок.
— Точно не бывает.
Я опустила своего маленького монстра на землю, и он поспешил сделать свои дела. Гизмо знал: в снегу нужно двигаться быстро. Пичес побежала следом и тоже не стала задерживаться.
— Не думаю, что Пичес когда-нибудь двигалась так быстро. Обычно она обнюхивает все на свете.
— Она не глупая. Здесь чертовски холодно.
Я поспешила поднять Гизмо, и мы направились обратно к домику.
Боуден прислонил лопату к стене, понимая, что она еще понадобится. Едва мы вошли, как сразу сняли зимние вещи. Боуден направился к камину.
— По крайней мере, дров у нас полно.
На заднем крыльце лежали целые ряды поленьев. Их хватило бы на несколько недель. Когда огонь разгорелся, Боуден снова поднялся.
— И чем занимаются во время метели?
Я улыбнулась.
— Нам нужны горячий шоколад и настольные игры.
Боуден швырнул карты на стол.
— Ты бессовестно жульничаешь. Не знаю как, но жульничаешь. Колода крапленая?
Я не смогла сдержать смех.
— Ты сам ее нашел. Как я могла ее подменить?
Он подозрительно прищурился.
— Может, ты заранее ее сюда подложила.
— Я даже не знала, где находится это «сюда». Ты поставил меня перед фактом, помнишь?
Боуден что-то недовольно проворчал себе под нос.
— Ты ужасно проигрываешь. Знаешь об этом?
Он свирепо посмотрел на меня.
— Ты бы тоже ужасно проигрывала, если бы за весь день выиграла только две партии в джин-рамми.
Его полное изумление этим фактом заставило меня рассмеяться еще сильнее.
— Видимо, джин-рамми — не твоя игра.
— Видимо, нет, — пробормотал он.
Я оглядела комнату. Мы весь день провели у огня, ели, играли в карты и разговаривали. Все казалось таким обычным. Передышка, в которой я, как оказалось, отчаянно нуждалась.
— Как насчет чего-нибудь другого?
— Покер на раздевание? — с надеждой спросил Боуден.
Я фыркнула.
— Не совсем. Позволь мне сделать твой портрет.
Он напрягся, и мне тут же захотелось забрать свои слова обратно.
— Забудь. Глупая идея…
— Нет. Просто… у меня было не так много хорошего опыта с фотографиями.
— Я понимаю.
Я могла лишь представить, как давит ощущение, будто нельзя выйти из дома без преследующих тебя фотографов. Неважно, что я занималась совсем другим. Камера все равно оставалась камерой, направленной ему в лицо.