Она состроила самые жалобные щенячьи глаза. На женщине за шестьдесят это выглядело особенно забавно.
— Расскажи фотографу, какая я веселая. Очаровательная и до невозможности красивая.
Я не удержалась от смеха.
— Ты именно такая.
Она вздохнула и снова посмотрела на фотографию.
— Я бы с удовольствием устроила выставку только из работ этого автора.
— Могу спросить, но сомневаюсь, что фотограф согласится. Внимание — совсем не то, к чему он стремится.
Внимание было последним, чего хотела я. Мне его хватило бы на несколько жизней. Похороны. Суд. Репортажи к годовщине трагедии. Я хотела лишь создавать искусство, которое показывает правду человеческого опыта. Быть достаточно смелой, чтобы смотреть ей в глаза и не отводить взгляд. И не хотела, чтобы хоть одна душа узнала: за объективом стою я.
Джилли вскинула руки.
— Ладно, ладно. Оставлю тебя и твоего таинственного художника в покое. — В ее глазах заплясали озорные огоньки. — Но ты обязана сказать мне, красивый ли он.
Я громко рассмеялась.
— Скажи я, что красивый, ты никогда не отвяжешься.
Она картинно опустилась на стул у стола.
— Что поделать? Я безнадежный романтик.
Я осторожно села напротив.
— За это я тебя и люблю.
Она протянула руку и сжала мою.
— А у тебя как? Никакой красавчик не будоражит тебе кровь?
Мои губы дрогнули.
— Не могу сказать, что это входило в мои планы.
— Никогда не входит.
— Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть. У меня хорошие друзья, Гизмо, любимая работа и начальница, которая раздражает меня лишь каждый третий вторник, если не умчалась в неизвестные дали.
Джилли расхохоталась своим громким, бесстыдным смехом, который я так любила.
— Правда, она еще и жутко любопытная. И хочет, чтобы ты была счастлива.
— Хорошо, что я уже счастлива.
— Ладно, ладно. Оставим эту тему. Как дела с мамой?
Я отломила кусочек кекса и отправила в рот.
— Нормально.
— Ты знаешь, что я думаю о слове «нормально». На самом деле оно означает: все хреново, неуверенно, невротично и эмоционально.
Я подавилась кексом и запила его кофе.
— Прошу прощения за слово на «х».
— И правильно. Ты же знаешь, мне нужна только правда. Я не задаю вопросов, если не хочу услышать ответ.
Это было правдой. Джилли никогда не следовала правилам приличного общества, и я любила ее за это. В кармане завибрировал телефон, и я достала его.
— Легка на помине.
Мама: Планы изменились. Сегодня днем лечу с подругами в Чикаго, поэтому приехать не смогу. Может, в следующем месяце?
Я протянула телефон Джилли, и она пробежала глазами по экрану.
— Сколько девичьих поездок может выдержать одна женщина? Ты знаешь, я и сама люблю путешествовать, но это уже смешно.
Я прикусила губу, сдерживая смех.
— Ей нравится быть занятой.
Я не винила маму. Это делало ее счастливой. Ни минуты покоя, чтобы не пришлось задумываться о реальной жизни. А я, напротив, старалась проживать каждое чувство. И сейчас чувствовала боль. Как бы я ни снижала ожидания, связанные с мамой, все равно было обидно, что именно наши планы она отменяла снова и снова.
Джилли похлопала меня по руке.
— Хочешь, я поеду с тобой в Массачусетс?
— То, что ты готова ради меня выдержать целую неделю с моей матерью, и правда доказывает, что ты меня любишь.
Путешествия давались мне тяжело даже в хорошие дни. Обычно мне нужен был спутник, который помогал со всем справляться. Джилли и Кей не раз ездили со мной, но я ненавидела просить их об этом.
Джилли фыркнула.
— Еще как доказывает. Но я правда поеду, если тебе нужно ее увидеть.
Я покачала головой.
— Все хорошо. Поеду, когда погода станет лучше и она начнет уговаривать меня приехать посмотреть на ее огород.
— Или можешь послать ее к черту. Я уже много лет это предлагаю.
— Не могу.
Потеряв любимого человека, становилось трудно отпускать кого-то еще. Даже если этот человек не желал тебе добра.
— Хорошо, оставим. На самом деле я хотела обсудить с тобой еще пару вещей.
Я поставила кофе на стол.
— Выкладывай.
— Серена возвращается в Вулф-Гэп.
Я замерла.
— Когда?
Сестра Джейса избегала нашего города почти так же, как моя мать и брат. Но для Серены здесь, наверное, было слишком больно. Слишком много воспоминаний. Проблема заключалась в том, что она нигде не могла найти свое место. Она четырежды переводилась из одного колледжа в другой, потом совсем бросила учебу и уехала в Нью-Йорк пробовать себя в модельном деле. В последний раз я слышала, что она последовала за бойфрендом на Майорку и работала там в баре.