— Наверное, справедливо.
Он переступил с ноги на ногу и пнул камешек.
— Черт, Бо. Прости. Мне не следовало писать тебе такое. Я был не в себе. Я не это имел в виду.
Сколько раз я уже слышал подобные слова? Слишком много, чтобы сосчитать. Но раскаяние никогда не длилось долго. По крайней мере, недостаточно, чтобы что-то по-настоящему изменить.
— Ты прав. Не следовало.
— Я пытаюсь извиниться. Загладить вину.
Он произнес это специально, зная, что во мне снова вспыхнет надежда. Как вспыхивала уже столько раз. Что, может быть, Илай вернулся в программу и на этот раз действительно проходит все этапы.
Но привычная надежда не появилась.
Потому что с меня хватит. Я отдал этим отношениям все, что мог, и они выжали меня досуха.
— Если действительно хочешь загладить вину, оставь меня в покое. Это все, чего я от тебя хочу.
Глаза Илая вспыхнули от потрясения.
— Ты не всерьез.
— Вполне. Я больше не могу так с тобой. Все кончено.
Его челюсть напряглась.
— Это нечестно. Ты должен дать мне шанс все исправить…
— Ты не можешь. Это не разбитая машина и не огромный счет по моей карте. Не разгромленный дом, пока я был на съемках. И не тот случай, когда ты явился на площадку обдолбанным после того, как я устроил тебя на работу. Карисса была человеком. Я любил ее. Может, не так, как должен был, но любил. А ты утянул ее за собой в эту тьму. Тебе непременно нужно было разрушить и ее.
Илай бросился на меня и толкнул так сильно, что я отступил на несколько шагов.
— Ты, блядь, ее не любил. Ты вообще ничего о ней не знал.
Я стиснул зубы так сильно, что удивился, как не сломал ни один.
— Ты прав. В конце я ее не знал. Потому что девушка, в которую я влюбился, была полна света и заботилась обо всех вокруг. Она никогда не стала бы изменять мне. И уж тем более с моим родным братом. А вот тебя я знаю прекрасно. Ничего из этого меня не удивляет. Кроме того, насколько далеко ты зашел.
Он презрительно усмехнулся.
— Я трахал ее в твоей постели. Ты знал? На тех простынях с тысячей нитей, которые ты так любил. Она возвращалась ко мне каждый раз, когда не получала от тебя того, что ей было нужно. Каково понимать, что весь твой безупречный образ — ложь? Что ты всего лишь второй после брата-наркомана?
— Я не считаю себя лучше тебя. Я просто знаю, что у меня есть сердце. И что бы ты со мной ни сделал, ты не заставишь меня его потерять.
Единственное, за что я мог держаться, — мой характер и способность чувствовать. Я не заливал эти чувства алкоголем и не глушил наркотиками. Даже когда Илай намеренно тыкал меня лицом в худшие ошибки и боль.
— Спустись с небес. Ты уничтожил Кариссу. Ты разрушил мне всю жизнь. А теперь и сам узнаешь, каково это.
30 Лейкен
Бретт остановил служебную машину перед домом на ранчо Грейнджеров.
— Хочешь, я пойду с тобой?
Я покачала головой и постаралась изобразить ободряющую улыбку.
— Нет, я справлюсь. Прости, что тебе придется меня ждать. У тебя есть книга или что-нибудь еще? Я постараюсь недолго.
— Лейкен, я на службе. Просто хочу убедиться, что ты в безопасности.
— Точно.
Потому что где-то там разгуливал безумец, решивший расправиться со всеми, кто был в той аварии. Только это была не авария. Это было нападение. И тогда, и сейчас.
— Спасибо.
Он сжал мое плечо.
— Мы его найдем. Обещаю.
Я кивнула и вышла из машины. Но я лучше многих знала, что многие обещания так и не исполняются. Обещания вечности и обещания завтрашнего дня.
Я поднялась по ступеням на крыльцо, когда входная дверь распахнулась. Джилли бросилась ко мне и заключила в объятия.
— Ты в порядке? Не пострадала?
Я обняла ее в ответ, вдыхая знакомый, успокаивающий запах.
— Я в порядке. Простите, что напугала вас.
Джилли отстранилась, но продолжала держать меня за плечи.
— Кей сама не своя. Ей нужно было увидеть тебя своими глазами. Наверное, мне тоже.
Я сжала руки Джилли.
— Мне так жаль, что я ее расстроила.
— Она расстроилась, потому что переживает за тебя.
Джилли повела меня в дом.
— А Боуден? Как он?
Горло обожгло от нахлынувших воспоминаний. Треск выстрела. Вся эта кровь.
— С ним все будет хорошо, но пуля действительно его задела.
— Господи. Какой-то идиот-охотник. Прежде чем выдавать людям оружие, нужно проверять им зрение. Если человек не отличает лося от человека, ему нельзя доверять ружье.
Я могла бы поправить Джилли, но не хотела тревожить ее еще сильнее. От нее и так волнами исходила нервная энергия.