— Так ему и надо.
У меня отвисла челюсть.
— Что с тобой случилось? Твоя человечность умерла вместе с Джейсом? Боуден никому ничего не сделал. Его могли убить.
Мышца на щеке Джекса бешено дернулась.
— Он причиняет боль моей семье. Ты причиняешь им боль.
— Я не могу перестать жить, лишь бы уберечь Кей от страданий. То, что она предпочла бы видеть меня одинокой до конца жизни, лишь бы притворяться, что ее сын вернется, убивает меня. И это чертовски несправедливо.
Джекс перевел взгляд на раскинувшиеся перед нами поля. Его руки сжались в кулаки.
— Просто держись от нее подальше. От всех нас. Вот что ты можешь сделать.
Слезы сдавили горло.
— Если вы все этого хотите, значит, так и будет.
Но, уходя, я разбивала последнюю частицу Джейса, которую до сих пор хранила в сердце.
31 Лейкен
— Ты точно в порядке?
Голос Бретта вырвал меня из мыслей. Мы сидели в машине перед галереей.
— Прости. Я на секунду отключилась.
Он повернулся ко мне всем корпусом.
— Ты имеешь право отключаться. За последние несколько недель тебе пришлось многое пережить.
Преуменьшение века.
Я открыла пассажирскую дверь, собираясь выйти. Сейчас у меня не было сил на откровенный разговор с Бреттом. Неважно, что он был добр ко мне и мы знали друг друга всю жизнь. Если я начну говорить сейчас, то сломаюсь. И не была уверена, что сумею после этого собрать себя заново.
— Спасибо, что подвез. Я пробуду здесь около часа, а потом буду готова вернуться к Боудену. Могу сама поехать, если…
— Нет. Я вернусь через час. И на улице патрулируют пешие наряды, так что офицеры будут присматривать за галереей.
Это должно было заставить меня почувствовать себя в безопасности. Вместо этого стало трудно дышать. Словно легкие не могли раскрыться полностью.
— Спасибо.
Я направилась к входной двери галереи. Магазина, в который вложила кровь, пот и слезы, но который мне не принадлежал. Он был собственностью семьи, частью которой я когда-то считалась. Но больше нет. Возможно, после смерти Джейса я все это время лишь навязывалась им.
Старинный колокольчик над дверью привычно звякнул, когда я вошла. Даже этот звук причинял боль. Царапал кожу и будто впивался в нее.
Адди подняла голову от стола. Увидев меня, она тут же вскочила.
— Господи, Лейкен.
Она крепко обняла меня.
— Беккет поклялся, что с вами все хорошо, но я даже представить не могу, как ты испугалась. Ты ведь правда в порядке?
Я прикусила щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы.
— Я в порядке.
Голос прозвучал хрипло, и Адди отстранилась, внимательно вглядываясь в мое лицо.
— Идем. Посажу тебя в подсобке и заварю чай. Где Боуден?
— У себя. Беккет велел ему отдыхать, а мне нужно было кое-что сделать перед возвращением.
Серена подняла голову от ящиков, которые складывала в стопку. Сегодня она была одета не как обычно. На ней были джинсы и простая блузка. Светлые волосы собраны в пучок на макушке, а ящики она явно собирала сама.
Ее глаза расширились.
— Лейкен.
— Привет.
Адди подвела меня к стулу и усадила. Затем подошла к кофемашине и налила горячую воду. Опустила в кружку пакетик чая, поставила передо мной и обхватила мои ладони вокруг нее. Подтянула стул ближе и села.
— Что я могу сделать?
Глаза жгло, а в носу защипало.
— Этого достаточно. Спасибо, Адди.
Серена подошла ближе и остановилась у края стола.
— Ты в порядке?
Я кивнула, не в силах произнести больше ни слова.
— А Боуден? — спросила она.
Я снова кивнула. Потом подняла взгляд на Серену.
— Я причиняю боль твоей маме?
Она побледнела.
— О чем ты?
— Я заехала к ней, и она так расстроилась из-за того, что я встречаюсь с Боуденом… Я… я не знаю, что делать. Всегда думала, что наши отношения ей помогают, но, может, я ошибалась. Может, я только все ухудшаю.
Серена опустилась на стул с другой стороны от меня.
— Дело не в тебе, — произнесла она так тихо, что я едва расслышала.
— А выглядело именно так.
— Нет. Она больна. Я не понимала, насколько все плохо, пока не вернулась домой.
Серена сглотнула, и ее глаза покраснели.
— Она до сих пор хранит комнату Джейса точно такой, какой она была. Иногда говорит о нем так, будто он еще жив. Когда я попыталась поговорить с папой о более серьезном лечении, он сорвался. А от Джекса никакой помощи. Он почти поддерживает ее заблуждения, потому что думает, будто этим помогает.