Джилли осторожно посмотрела на меня.
— Не сердись, но я сказала, что найду ей здесь работу.
Я помолчала.
— Я бы никогда не стала на тебя сердиться из-за этого. Просто удивлена, что она согласна работать со мной.
Когда-то мы с Сереной были близки. Но после смерти Джейса все изменилось. Она начала бунтовать и постоянно попадать в неприятности. Мы не раз ссорились, пока наша дружба окончательно не исчезла.
— Прости, ангелочек. Знаю, для тебя это еще одна потеря. Но, может быть, у вас появится шанс снова сблизиться.
— Может быть.
Я скучала по Серене. По нашей дружбе. Этого я отрицать не могла. Но почти не верила, что удастся преодолеть пропасть между нами.
— Она поселилась в квартире над гаражом у родителей. Эта работа поможет ей снова встать на ноги.
— Мне уже помогает Адди. Не уверена, что мне хватит часов еще для одного сотрудника.
Джилли перебирала бусины одного из ожерелий.
— Я люблю Адди. Но скоро у нее появится ребенок, а обычно у тебя работают два помощника.
— Только летом.
Мне хотелось добавить, что от Серены, скорее всего, будет больше проблем, чем пользы.
— Уверена, ты найдешь ей занятие.
Я не стала ни соглашаться, ни спорить, а просто сменила тему.
— Что еще ты хотела у меня спросить?
Джилли вскинула бровь.
— Не думай, что я не замечаю твою уловку.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.
— Если я это игнорирую, значит, в моем мире этого не существует.
— Если бы все было так просто.
— Когда речь идет о Серене, я собираюсь жить по принципу «меньше знаешь — крепче спишь».
Джилли покачала головой, но губы ее дрогнули в улыбке.
— Ладно. — Она ненадолго замолчала, внимательно меня разглядывая. — Кей хочет в субботу днем отметить день рождения Джейса. Тебе удобно?
Вдоль груди вспыхнула жгучая боль, но я заставила ее отступить.
— Да.
Все девять лет после той ночи я проводила с Грейнджерами. Каждый день рождения. Каждую годовщину смерти Джейса. Хотя каждый раз во мне что-то умирало. Их боль клеймила мою кожу раскаленным железом. Но только они по-настоящему понимали мою.
В этом году будет тяжелее. Круглые даты всегда давались труднее. А летом исполнится десять лет. Кей посвящала себя памяти сына всеми возможными способами. Скамейки. Памятники. Стипендии. Она даже собрала деньги на новое крыло местной библиотеки, которое мы торжественно открывали сегодня вечером.
Я заставила себя вернуться мыслями к выходным.
— Джекс будет?
Когда речь заходила о Джексе, я чувствовала не боль. Ярость. Гнев, способный поглотить нас всех.
Губы Джилли сжались.
— Он отпросился с работы.
— Будет весело, — пробормотала я.
Джилли вздохнула и откинулась на спинку стула. В тот момент я особенно ясно увидела ее возраст. Годы стресса и горя прорезали ее лицо. Плечи согнулись сильнее, чем прежде. Я мысленно выстроила кадр. Запечатлела историю, которую рассказывало ее тело без единого слова.
— Он никогда это не переживет, — тихо сказала она.
— Знаю. И я не говорю, что должен.
Джилли отмахнулась.
— Знаю. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Он винит не только тебя. Он винит всех нас.
Жжение вернулось. Я услышала истеричный голос Джекса, отскакивающий от больничных стен:
— Зачем вы заставили его поехать?
До сих пор было так больно, что перехватывало дыхание. Вина разъедала меня изнутри. Если бы я не настояла, чтобы мы проверили Джекса. Если бы мы просто вернулись ко мне домой, а не поехали на ту дурацкую вечеринку. Если бы задержались еще на пять минут.
Я тонула в этих «если бы». Каждый из нас по-своему. Наша когда-то неразлучная компания рассыпалась. Скотт сначала утопил себя в бутылке, а потом перешел к чему-то посильнее. В конце концов наркотики забрали и его. Еще один гроб в слишком длинной череде.
Мариса оставалась со Скоттом, пока в прошлом году не застала его в мотеле. Он был под кайфом и полуголый лежал рядом с незнакомой им обоим женщиной. Теперь Мариса по кусочкам собирала свою жизнь и избегала всех нас.
Лисбет с головой ушла в работу. Брала одно дело за другим и почти не позволяла себе перевести дух. Когда мы случайно встречались в городе, казалось, будто мы незнакомы.
Айзек отгородился от всех. Я знала, что он по-прежнему живет в Вулф-Гэп, но почти не видела его. И сама никогда не пыталась настаивать на встрече. Я понимала желание спрятаться от всего и не хотела причинять ему боль, заставляя вспоминать.