Хейз направился ко мне.
— Хэдли пришлось уехать в пожарную часть на смену, а Калдеру — отвезти девочек домой. Но их показаний достаточно, чтобы подтвердить твою версию. Илая уже везут в изолятор.
Я бездумно кивнул, не в силах произнести ни слова.
— Я поговорил с детективом из Лос-Анджелеса. Хранение оружия и пересечение границы штата означают, что залог отменят. Его будут держать под стражей до суда. А теперь к обвинениям добавится еще и попытка похищения в штате Орегон.
Пресса и папарацци такое не пропустят. Они наводнят Вулф-Гэп и будут преследовать меня повсюду.
— Этот город превратится в цирк. Мне чертовски жаль.
— Справимся. Здесь никто не из робкого десятка. Мы защищаем своих, а ты уже стал одним из нас.
Его слова значили больше, чем я мог выразить. Я хотел стать частью этого места. Хотел, чтобы оно стало моим убежищем, когда весь остальной мир сходит с ума. И хотел построить это убежище вместе с Лейкен.
Я в тридцатый раз за вечер посмотрел на телефон. Она по-прежнему не перезвонила и не ответила на сообщения, а было уже за девять.
— Что случилось? — спросил Хейз.
— Лейкен не отвечает на звонки и сообщения. Это на нее не похоже.
— Где она?
— Я отвез ее на ужин к Грейнджерам. Но прошло уже больше четырех часов.
Возможно, она просто оставила телефон в сумочке. Но что-то было не так. Я оттолкнулся от машины Хейза.
— Поеду туда и проверю, все ли в порядке.
Хейз хлопнул меня по спине.
— Давай поедем вместе.
— Конечно.
Но само его предложение усилило дурное предчувствие. С Лейкен все в порядке. Она просто увлеклась разговором, пытаясь снова сблизиться с семьей Джейса. Я повторял это себе всю дорогу. Но с каждой минутой верил все меньше.
43 Лейкен
От грохота собственного сердца дрожали ребра.
— Джилли, не надо.
По ее лицу скользнуло нечто, почти похожее на печаль.
— Я буду по тебе скучать. Буду плакать на твоих похоронах. Но иначе нельзя.
Неужели Джилли действительно верила, что ей это сойдет с рук? Свидетелей было слишком много. Если только она не собиралась убить всех. Но это не вписывалось в ее план освободить их.
— Ничего не получится.
Я покосилась в сторону и увидела, что веревки на запястьях Айзека совсем ослабли. Он держал руки так, будто они по-прежнему связаны, но ему нужно было освободить еще и лодыжки.
Джилли фыркнула.
— До сих пор все шло идеально. Я оставила тебя управлять галереей, но я не дура. Нам нужен виновный.
Она направила пистолет на Айзека.
— После аварии Джейса он и правда впал в депрессию. Некоторые могли бы назвать его неуравновешенным.
Айзек напрягся на другом конце дивана.
— Как жаль, что душевная болезнь так захватывает человека. Это бывает весьма жестоко. Он убирал всех по одному. Сегодня явился сюда, терроризировал нас и взял в заложники. Но после начала нападений я всегда носила с собой небольшой пистолет. На всякий случай. Я спасу нас всех.
Она повернулась ко мне и рассмеялась.
— Ну, почти всех. Сначала он убьет тебя, Лейкен. Мне очень жаль. Но я сделаю все быстро. Выстрел в голову. Просто и чисто.
— Ты ебаная сумасшедшая сука, — прорычал Айзек.
Джилли резко развернулась, отвела руку и ударила его кулаком в нос. Он согнулся, а кровь хлынула ему в ладони.
— Ты сломала мне нос!
— Будет гораздо хуже, если не начнешь следить за языком.
Айзек остался согнутым, тихо постанывая.
— Какой же ты нытик.
Джилли провела рукой по волосам.
— Хватит, — тихо сказала я. — Все в этой комнате страдали. Мы все пережили самую страшную боль. Мы с Айзеком никогда не забудем. Но если ты нас убьешь, наши страдания закончатся.
Неужели Джилли думала, что Серена и Кей позволят ей это? Неужели ее разум исказился настолько, что она верила, будто потом они просто смирятся?
Джилли остановилась и, похоже, задумалась над моими словами. Я быстро взглянула на Айзека. Он возился с веревками на лодыжках. Ему нужно было торопиться.
— Она права, — сказала Серена, пытаясь приподняться в кресле. — После смерти они больше не будут страдать. Чтобы чувствовать боль, нужно оставаться в живых. Правда, мам?
Кей кивнула, по ее лицу по-прежнему текли слезы.
— Я не хочу, чтобы они умерли, Джилли. Я хочу, чтобы они помнили. Чтобы никогда не забывали моего мальчика.
— Прекратите! Все прекратите! Вы пытаетесь меня обмануть. Мы освободимся, только когда их не станет. Только так мы сможем исцелиться.