Ангел моргнул и перестал предаваться сожалениям. Он вспомнил, где находится и кого стремится остановить. Торан поспешно отбросил посторонние мысли и вновь подумал о Засиане. Лодка неподвижно замерла в чёрных водах пещеры. Кормчий по-прежнему ожидал приказов.
Глубоко вздохнув, ангел сосредоточился
«Что планирует Засиан? Куда он нас ведёт? Как нам его остановить?»
Лодка сдвинулась с места и поплыла вперёд.
Алиизса стояла в большой ротонде, освещённой тусклым светом нескольких свечей. Круглая комната полнилась эхом голосов, но слова казались нечёткими, и разобрать их не удавалось. Алю стояла вдали от центра помещения за толстой богато украшенной колонной.
«Не стою, скрываюсь», — услышала она собственные мысли.
Но это был не совсем внутренний голос. Полудемоница даже ощущала себя не в полной мере собой.
Внимательней осмотрев чужими глазами соседние колонны, она окинула мимолётным взглядом тело, в котором находилась, и ахнула.
Алю была полуночно-чёрной тенью, не отличимой от прочих теней в помещении. Фигуру её скрывал плащ.
В центре комнаты стояли три силуэта, увлечённые разговором. Алиисза видела их нечётко, словно они были бесплотны. Но, так или иначе, она знала, что это боги.
И они спорили.
Одна из них была высокой женщиной, обладающей удивительной холодной красотой. Чёрные распущенные волосы. Бледная сияющая кожа. От неё исходила магическая сила.
Алиизса ощутила зависть. Она желала смерти черноволосой красавице.
Подле бледной, источающей магию женщины стоял пожилой морщинистый мужчина. Его белые волосы сливались с густой бородой и усами, с плеч свисала мантия судьи. Он казался воплощением тайн.
И мужчина, и женщина смотрели на третьего. Худого, измождённого, испуганного. Его белая, как мел, кожа резко контрастировала с жёсткими чёрными глазами. Он съёжился, выслушивая упрёки, но на лице его плясала незаметная улыбка.
Алиисза сочла его вполне привлекательным. Её потянуло к этому мужчине.
В комнате появилась ещё одна фигура. Её очертания казались столь же размытыми, окружёнными чем-то из мерцающего света. Эта женщина была почти полностью обнажена. Чёрную как смоль кожу прикрывало скудное одеяние, наподобие тех, что в ходу у ночных танцовщиц. Она была прекрасна.
Алиисзе хотелось пасть на колени, склониться пред танцовщицей, любоваться её красотой, служить ей вечно.
Но так поступать было нельзя.
Прежде всего, долг. Алиисза выполнит возложенные на неё обязанности и тем самым заслужит благосклонность и темнокожей богини, и того худого мужчины.
Да.
Морщинистый обернулся к танцовщице, и, казалось, вздрогнул от неожиданности. Бледная тёмноволосая женщина с сияющей кожей тоже повернулась и, казалось, рассердилась пуще прежнего. Женщины стали друг напротив друга, бледнокожий же не отрывал от них взгляда.
Время пришло.
Алиизса выбралась из тени. Шаг за шагом она скользила за спину старику. Алю подошла совсем близко, оказавшись прямо за его плечом.
Никто, казалось, этого не заметил.
Алиисза выжидала.
Тёмная красавица начала танцевать. Она двигалась под какой-то одной ей слышимый ритм, кружась и отбивая такт, но не издавала ни звука. Волнообразные движения были просто изумительными.
Старик пошевелился. Он, казалось, потерял концентрацию, очарованный красавицей. Он наклонился вперёд, следя за её танцем.
Заворожённый, старик позволил посоху выскользнуть из его рук.
Алиизса поняла, момент настал.
Она протянула руку, не давая посоху упасть, и удержала его в вертикальном положении, надеясь, что никто не заметит произошедшего.
Алю сжала посох, ощущая заключённую в нём силу.
Длинный, сработанный из дерева, с железными набалдашниками на каждом конце, он пульсировал магической энергией. Множество рун и сигилов, мерцая, плясали по его поверхности. И каждый символ был надел собственной силой и волшебством. Верхушку посоха украшал сверкающий сапфир размером с кулак Алиизсы, который гудел и сильно вибрировал, от заключённой в нём мощи.
Магия, заключённая в посохе, была слишком сильна для алю. Это волшебство претило ей, хотелось разбить посох об пол, избавиться от его ужасной силы.
Но так поступать было нельзя.
У Алиисзы была другая цель. Она такой же инструмент, как и посох.
Алю осталась стоять почти вплотную к старику, удерживая артефакт от падения.
Никто не обратил на неё, кажущуюся лишь тенью, внимания.