– Замолчи, – она разозлилась. – Он – не такой!
Он внезапно отпустил ее, прислонился к стенке рядом и засмеялся, громко и искренне.
– Твоя наивность, Катя, не знает границ. Он – не такой! А какой? Он тебе считает святой? – оборвал смех. – Хватит. Забудем, сделаем вид, что ничего не было.
– Нет, я не смогу. Было, Фил, – она закрыла глаза. – Я не смогу забыть, что ты хотел меня отдать… гости твои…
– Дурочка, я же пошутил! – он снова стоял рядом, почти наваливаясь на нее, убрал с лица прядь, провел тыльной стороной ладони по щеке. – Я же люблю тебя и никому никогда не отдам, – он легко коснулся губами губ, слегка углубил поцелуй. Она чувствовала вкус его крови, чуть солоноватый, ей хотелось оттолкнуть его, но Фил, словно прочитав ее мысли, провел руками по ее плечам, поймал в железные тиски локти, прижал к стене, не вывернешься, стал целовать более страстно и вдруг прикусил ее нижнюю губу до крови. Она вскрикнула.
– Это за измену. Мне кажется, более чем справедливо, – он отпустил ее, взял сумку. Катя стояла прижимая ладонь к вспухающей губе. – Пойдем, провожу, чтобы никто не обидел, – и первый стал подниматься по лестнице.
Она пошла следом.
– Пригласишь? – спросил он, пока Катя искала ключи в сумке.
– Скоро родители приедут...
– Вот и познакомимся. Я собираюсь теперь часто с ними общаться...
– Фил, – она повернулась к нему, – ты же понимаешь, ничего у нас не выходит. И не выйдет. Отпусти меня. Тебе нужна другая, а не я. Я не могу, мне не нравится такая жизнь.
Он выслушал ее спокойно, поставил сумку у дверей.
– Я понимаю, слишком многое произошло за эти дни. Я дам тебе время прийти в себя. До завтра. Нет, до среды, а в среду я заеду за тобой на работу, мы отпразднуем наше примирение и никогда больше не вспомним ни Андрея, ни эти выходные. Ты поменяешь работу. А хочешь, можешь не работать, у меня достаточно денег. Подумай до среды, – он поймал ее руку, поцеловал ладонь и, насвистывая, стал спускаться по лестнице. Оглянулся напоследок. – До среды.
29
В понедельник на работу Дима приехал одним из первых. Сидел, курил, положив ноги на стол и закрыв глаза. Как-то было муторно, выходные прошли в бесполезной суете: телефонные звонки от давно и плотно забытых знакомых, какие-то поездки, долгие ненужные сборы, стояние в пробках. Все как-то не складывалось. Возможно, виной тому была занятость Лильки. Вот уже неделю, почти без сна и отдыха она или просиживала в редакции, или моталась по городу, с Димкой общалась при помощи СМС, коротких и трудночитаемых: «Прос. Лю. Ску. Позв.». Пару раз он набирал ее номер, она радостно смеялась, но тут же пыталась отвечать еще кому-то, и их разговор получался смазанным, оставляя после себя неприятный осадок. И в субботу она работала тоже. И в воскресенье. Димка с горя поехал к Тамаре, но по дороге ему позвонила Лора, и он получил ни с того ни с сего нагоняй за Андрея, выслушал путаную историю про Алину, ничего не понял и на полпути развернулся к дому, нечего с таким настроением в гости ходить. Ночью спал плохо, и нельзя сказать, что его что-то тревожило или беспокоило, просто было как-то неуютно и одиноко. И еще этот мерзостный дождь: и не дождь, а висящая в воздухе вода. И после таких выходных было бы странно ожидать от понедельника чего-то хорошего. И действительно, как только Димка решил, что рабочий день можно считать начавшимся, в кабинет влетела секретарша, отрапортовала о планах на день (какой неприятный голос, впервые заметил Дима), а следом за ней ворвался Андрей.
– Привет, что-то случилось?
– Случилось! – Андрей рухнул в кресло, запрокинул голову. – Иванов, Фил сошел с ума. Окончательно и бесповоротно.
– Да ну, разве это новость? А я думал, он родился уже с прибабахом.
– Дим, я не шучу...
– Я тоже, – Димка снова закурил.
– Перестань столько курить, к тебе в кабинет войти невозможно! – Андрей замахал руками, разгоняя дым.
– Перестану, клянусь, – сказал Дима, делая очередную затяжку. – Так что там с Ивановым?