– Перенеси, не до того, – отмахнулся Андрей.
– И ты говоришь, что Фил одержимый? Мне кажется, ты тоже от него недалеко ушел.
– Я стараюсь держаться, – ответил Андрей. – И я помню, что я – не пуп земли. Держи меня в курсе, – добавил, закрывая за собой дверь.
Лилька откликнулась, но прошептала в трубку, что перезвонит, поскольку сейчас очередная летучка. А потом дела закружили. Дима отвык от всего этого – вопросы с билетами и прочей ерундой всегда решала секретарша, и, к слову, хорошо и быстро решала. Потеряв уйму времени, Дима все-таки забронировал неплохое с виду жилье и билеты на среду. Он пошел к Андрею – доложить, а заодно и пообедать. У брата спорили. Голос Андрея рокотал, Катин голосок скорее угадывался в паузах между репликами начальника. Дима постоял перед дверью, размышляя – сунуться сейчас или позвонить позже, а потом все же широко распахнул дверь. Андрей сидел за столом, Катя стояла посреди кабинета. У Кати глаза были на мокром месте, Андрей доламывал карандаш. Вид у обоих при этом был самый несчастный.
– Андрей Олегович... – Катерина оглянулась на Диму. – Дмитрий Олегович... я... мне неудобно.
– Катя, прекратите! – остатки карандаша полетели в мусорную корзину. – Что неудобно? Что?
– Уезжать – это уже слишком.
– Понятно, – Дима сел на диван, закинул ногу на ногу. – Катерина Витальевна, я бы не стал относиться легкомысленно к Филиппу Александровичу Иванову. Он товарищ у нас непредсказуемый. И буйный.
– Можно я подумаю до завтра? – Катя с отчаяньем переводила взгляд с одного мужчины на другого.
– Подумайте, – Андрей встал из-за стола. – Я не могу помочь вам против воли.
– Спасибо, я сейчас накрою на стол, – Катя поспешно вышла.
– Видишь? – тихо спросил Андрей брата. – Ты видишь?
– Интересно, а о чем ты думал, когда...
– Поверь, в тот момент я не думал. Вообще. Пытался поначалу, а потом... И я не жалею, хотя, конечно не следовало нам настолько сближаться.
– Ты сейчас про что?
– Про все: не надо было говорить о том, что я к ней испытываю, например.
– А что ты к ней испытываешь?
– Дим, не доводи до греха, – Андрей сел рядом с братом. – И все остальное тоже было зря. Ладно... ты со своей решил?
– Нет, сегодня не мой день. Лилька батрачит и временно недоступна.
– Да, брат, нам чертовски повезло с любимыми женщина.
– Это расплата за грехи молодости, не иначе, – усмехнулся Димка. – Не надо было соблазнять такое неимоверное количество девиц, надо было как-то скромнее быть.
Вернулась Катя. Еще несколько минут обязательной суеты, и они наконец-то сели обедать.
К концу обеда Диме удалось, применив весь арсенал змея-искусителя, убедить Катю как минимум отдать ему заграничный паспорт. Дима видел, как расслабились напряженные плечи Андрея. «Ничего, брат, вместе мы сила». Гриневы обменялись взглядами, которые Катя не заметила.
У нее не осталось сил. Вчера, уже после того, как позвонил Андрей и спросил про Фила, у нее появилась четкая убежденность, что она попала в западню, и сбежать уже не сможет, а сегодня Андрей ей и предлагает – убежать. Она сперва подумала, что Андрей хочет уехать с ней, а он сказал, что должен остаться, нельзя бросать «Пирамиду», да и уехать ей – только временная мера, надо найти глобальное решение, такое, чтобы раз и навсегда заставить Иванова держаться от них подальше. И стало обидно: Андрей ее отсылал, и тут же захотелось сделать наперекор, а потом захотелось чтобы он уговорил ее, а потом захотелось заставить его поехать с ней. Она все понимала, все, что он говорил, было правильным, и если не сулило решение проблем, то давало так необходимую передышку, но начав сопротивляться, уже не могла остановиться, с замиранием сердца ожидая – станет ли он ее заставлять. Не стал.
А Дмитрий Олегович уговорил, но соглашаться с Димой было легко и приятно. Когда же она вечером ехала домой, и когда стояла у своего подъезда, озираясь и высматривая Фила, то все думала, что, наверное, не надо так. Надо найти способ разобраться с Филом, не уезжая. В конце концов, взрослые нормальные люди, с образованием, начитанные, не маргиналы какие-то. Неужели они не смогут договориться цивилизованно?