– Я позвоню тебе, – он фактически сбежал из кухни. Пока он одевался, ждал, что она выйдет попрощаться, но она не вышла, и он раздраженно хлопнул дверью.
По дороге домой он пытался вспомнить сыновей, когда они были совсем маленькими, и не смог. Он уже тогда работал много, и в выходные тоже, да и дети, особенно в виде пищащих свертков, как-то не трогали его сердца. Первые шаги, первые зубы, первые слова – все прошло мимо него, он знал обо всем по рассказам жены, но Лору не тяготило это, она с удовольствием занималась детьми, особенно Андреем, и воспринимала некоторую отчужденность мужа как норму: ее саму воспитывали так же. Лорин отец был в летах, когда родилась дочь. Профессор, ректор института, уделял внимание дочери постольку поскольку. А сам Олег рос безотцовщиной, и откуда ему было знать, что это такое – быть отцом. Он стал общаться с сыновьями, когда те стали, по его мнению, людьми разумными, лет в семь. Постепенно, по чуть-чуть он сближался с мальчишками, но никогда не баловал, правда и на похвалу не скупился, если она была заслужена. Он считал себя хорошим отцом, мечтая, что всю нежность изольет когда-нибудь на внуков и это будет правильно: именно дедушки и бабушки должны баловать детей, а мамы и папы – воспитывать. И вот теперь он может снова стать отцом, папой. Он не мог понять, что испытывает. Радость, что, оказывается, еще может иметь детей? Он был уверен, что почти в шестьдесят это уже невозможно, поэтому даже не задумывался о предохранении. Как выяснилось, зря. Олег чертыхнулся. Нет, радости он не испытывал. Если бы он запланировал это сам, а так выходит, его поставили перед свершившимся фактом. И с этим надо что-то делать. Что? Открыть Ксении счет в банке и вычеркнуть и ее, и ребенка из своей жизни? Самое разумное решение. Он решил, что так и сделает, и на следующий день поехал сказать об этом Ксюше, но только увидел ее и вместо заготовленных фраз промычал что-то, потребовал чаю, а она спросила, словно вчера просто не было: «Ужинать будешь?», и он кивнул в ответ.
Она села есть вместе с ним, и Олег никак не мог заставить себя озвучить принятое решение.
– Ксения, – они уже попили чай и тянуть дальше он не мог, – я думал про... про нашего сына..
– Почему про сына? Может, будет дочь? – спросила она.
– Дочь? – он почувствовал себя сбитым с толку. – Неважно, о ребенке… Ты точно решила его оставить? Подумай, – он дотронулся до ее губ, призывая молчать. – Подумай хорошенько. Тебе двадцать два. Я уйти из семьи не могу, даже если бы хотел – не смог бы. Да и зачем я тебе? Я старый, ты сама сказала, – он усмехнулся, – я старый дурак со сволочным характером. А ты обязательно встретишь хорошего человека... Подумай.
– Я подумала. Неужели, ты считаешь, я сказала бы тебе, если бы не обдумала все? Да, ты прав: все так, но я не могу убить его. А жизнь... она такая непредсказуемая. Поживем – увидим.
– Это молодость и ветреность, – повысил голос Олег, – это просто упрямство! Ты не знаешь жизни, ты думаешь, что это легко!
– Все равно, – твердо ответила Ксения, – я не пойду на убийство.
– Хорошо, – Олег сплел пальцы в замок, – тогда так... тогда квартира остается тебе, и даже не вздумай возражать. И машина. Ежемесячно я буду тебе давать деньги, сумму мы оговорим. Но все наши отношения заканчиваются, – он помолчал, разглядывая обручальное кольцо и добавил совсем не то, что собирался. – Но я хочу, чтобы ты разрешила мне иногда видеть… ребенка.
– Конечно, – ответила она и улыбнулась. Эта улыбка почему-то разозлила его, невозможно как разозлила
– Ты не понимаешь, что творишь, – он ударил кулаком по столу, – не понимаешь!
Прошла почти неделя, они не виделись, а Олег не мог забыть этот разговор, все время прокручивая его в голове, разбирая по косточкам-репликам. Он все сделал правильно! Его семья, Лора и дети – важнее всего, всегда так было и будет. Он не оставит без помощи Ксению и то, что он ушел с ее дороги, ей только поможет в будущем, разве нет? Все было правильно, но почему-то все время он ощущал странное чувство, та маета, которая обуяла их с женой, словно усилилась, расцветилась новыми красками, видоизменилась и превратилась в ужасную, выматывающую душу тоску по уходящей жизни. Словно судьба мстила ему за его желание быть молодым. Вот, пожалуйста – наслаждайся молодой женщиной, чувствуй себя молодым отцом. Не рассчитал он своих сил, а теперь будет вынужден за это платить. И даже скрывать свое плохое настроение у него уже не получалось так хорошо, как раньше. Мелочь так вывела его из себя, не вывела – выбила, и он не может это скрыть. Лора смотрит настороженно и не спрашивает только потому, что не хочет знать правды.