– А стало интересно, смогу или нет... Начнем с одного, а там посмотрим, – Олег стал обстоятельно рассказывать, что планирует развернуть целую сеть ресторанов. Поначалу Андрей слушал, сдерживая зевоту, но Олег умел заинтересовать, и через двадцать минут они живо обсуждали возможность развития нового бизнеса. Расстались они около полуночи, весьма довольные друг другом. Андрей поднялся в свою комнату и обнаружил сидящую на кресле Алину. На ней была шелковая пижама, шерстяные, кипенно-белые носки и шарф.
– Прости, но мне кажется, это моя комната, – Андрей остановился в дверях.
– У меня в комнате кто-то шуршит. Я боюсь.
– Пойдем, посмотрим, – Андрей развернулся и прошел по коридору до гостевой комнаты, куда была определена Алина. – Ты как по лестнице забралась?
– Допрыгала, – прошептала она в ответ. – Я не хотела тебя дергать, вы так с Олегом Петровичем увлеченно разговаривали.
В комнате действительно кто-то шуршал в углу, Андрей отодвинул небольшой столик, но ничего не обнаружил. Шорох прекратился.
– Я боюсь, – снова прошептала Алина.
– Иди, спи в мою комнату, там никто не шуршит. А я тут...
– Спасибо...
Их походы туда-сюда не остались незамеченными. Лора, приоткрыв дверь, увидела Андрея, закрывающего за собой дверь в комнату Алины, и довольно улыбнулась...
34
– Ты знаешь, что он тебя любит?
Катя вздрогнула, и кусочек осьминога хлюпнул обратно в тарелку.
Они прожили тут вот уже пять дней, первый они почти весь проспали. Сказывался длинный перелет и невероятная жара. Катя проспала весь день и почти всю ночь, а проснувшись под утро, не сразу поняла, где находится. Она вскочила, подняла жалюзи, вспоминая, что это Таиланд, но сознание, еще сбитое с толку сновидениями, не могло переварить эту информацию. Песок на улице казался Кате белым снегом, искрящимся в свете фонарей. Катерина украдкой пробралась на кухню и отыскала в холодильнике воду. Открыла дверь на террасу и замерла. Живя в Москве, она как-то даже не задумывалась, что есть другой мир, в котором все-все по-другому, и возможно, в этом мире можно стать собой, хоть ненадолго вырваться из плена собственных жизненных установок. Катя вдыхала воздух с жадностью заключенного: свобода. Она была свободна! По-настоящему, первый раз в жизни она была абсолютно свободна! Никогда до этого не было в ее жизни ни дня такой безбрежной свободы: отдыхать она ездила с родителями или с подружками и все свое время ощущала груз или своей, или чужой ответственности. В Бонне она училась и работала, попутно пытаясь отвязаться от Ганса, в Москве преследовали заботы, чье-то влияние, но тут... Свобода! Можно выйти и пойти гулять на берег. Можно пойти в клуб. Можно уехать куда-нибудь. Можно проспать неделю. Можно все, что угодно. От перспектив кружилась голова. Катя засмеялась и вприпрыжку бросилась наверх, в спальню, уверенная, что не уснет, но впервые она не боялась, что ее настигнут воспоминания, что стыд снова поймает ее в плен.
Катерина была уверена, что Димка не будет на нее давить и поучать: между ними давно установились комфортные приятельские отношения. На следующий день Катя оставила на столе кухни записку, гласящую, что она не знает, куда и насколько пропадет, взяла необходимый минимум денег, телефон отключила (позвонила перед этим родителям и предупредила, что на связь теперь выйдет нескоро). Она бродила по песчаному берегу, купалась и вдруг решила, внезапно для себя, сделать временное тату хной. Через час на ее предплечье красовался причудливый орнамент.
Потом она пообедала в одном из многочисленных кафе, с удовольствием выпила эспрессо, и, взяв такси, поехала в соседний городок. Добираясь обратно, чуть не заблудилась, но вместо привычного в такой ситуации страха, почувствовала, как и ночью, удивительное веселье, и, о чудо, дом нашелся как по волшебству. Он выглянул из-за огромного куста с лиловыми цветами, названия которых Катя не знала.
Дима читал, развалившись на лежаке около небольшого бассейна.
– Привет, я дома, – крикнула она.
Он отсалютовал бокалом с апельсиновым соком, не отрываясь от чтения.
Следующий день прошел так же, Катя снова бродила по кромке воды, купалась и валялась на светлом, похожем на муку, песке. Катерине безумно нравилось тут. Запахи, краски, звуки – все было одновременно незнакомым, но в тоже время отчего-то родным…
Катерина вернулась домой почти на рассвете. Ноги гудели, но на сердце было легко и радостно.