На следующий день, ближе к обеду ее разбудил Дима.
– Я тут надумал прокатиться по окрестностям. Поедешь со мной?
Катя несколько минут терла глаза. Ехать не хотелось, хотелось спать, но она кивнула, зевнула.
– Поеду. А когда?
– Прямо сейчас. Я хочу по побережью поездить.
– Хорошо, я сейчас.
Дима вышел, Катя вскочила, нацепила на себя купальник, сарафан, схватила в руки босоножки, прихватила полотенце и слетела по лестнице вниз.
– Я готова.
– Оперативно, – похвалил Дима.
Поездка Кате понравилась. С Димой было здорово. Он умел молчать, умел слушать и умел рассказывать. Разговор тек в ритме, устраивающем обоих. Они то молчали, вглядываясь в пейзаж, то обменивались репликами, то хохотали над шуткой. Вернулись домой около полуночи и решили отметить свое пребывание на острове местными деликатесами, в том числе алкогольными.
– Какая гадость, – после первого бокала прокомментировал Дима. – Это… не при дамах будет сказано.
– Похоже на шампанское, – поморщилась Катя. – На немного странное шампанское.
– Вот я и говорю – гадость. Хотя, в юности чего мы только не пили. Эх, есть что вспомнить, – Дима мечтательно закатил глаза.
В качестве закуски выступали фрукты: мягкие теплые груши, медовые сочные яблоки, манго, со светлой тонкой кожурой, и морозно-белая дыня. Закуски было мало, алкоголя много. Не прошло и часа, как Катя рассказывала Диме свою теорию о том, что вино высвобождает в человеке глубоко скрытую звериную суть, и что индейцы в Америке (в Южной, а может, и в Северной) наверняка пили и курили затем, чтобы проще было определить тотем.
– И что это были за тотемы? – подзуживал захмелевший Дима.
– У кого-то – грязная свинья, у кого-то – ядовитая кобра, у кого-то жеребец, а знаешь… – совершенно серьезно ответила Катя, икнув, – знаешь, какой тотем был бы у нас с тобой?
– Один на двоих? – уточнил Дима.
– Ко-конечно, – мотнула головой Катя. – У нас был бы тотем – резвящиеся щенки!
Дима помолчал, переваривая услышанное и захохотал, Катя пыталась сохранить серьезное выражение лица, но быстро сдалась и тоже залилась смехом. Они смеялись до слез, до колик, повторяя: «веселые, резвящиеся щенки»...
Пробуждение было бы еще ужаснее, если бы Дима заботливо не поставил рядом с ее кроватью бутылку минеральной воды. Катя жадно выпила половину, удивляясь про себя, какой сокрушительной силой, оказывается, может быть наделен напиток, так похожий на шампанское. Пошатываясь, распахнула двери на балкон, перегнулась через перила и застонала. Дима сидел в шезлонге, на голове у него лежала газета, на глазах красовались солнечные очки, хотя небо было с утра затянуто тучами, к виску он прижимал холодную, мокрую бутылку с минералкой. Иногда он вздыхал, отнимал бутылку от головы, сосредоточено откручивал крышку, задумчиво делал глоток и возвращался в прежнее положение.
Катя спустилась вниз и села на соседний шезлонг. Голова болела, но странное дело, душа парила, и было все равно хорошо. Обычно, подумала Катя, разглядывая бледного Диму, бывает с точностью до наоборот – прекрасно функционирующее тело и вечно болящая душа.
– Катерина, – простонал Дима, – нам надо пройтись. Если я останусь в таком положении, я умру.
– Пойдем, – согласилась Катя, поднялась и, не выпуская из рук бутылки, направилась в сторону пляжа.
– Ты слишком легка на подъем, – недовольно заметил Дима.
Катя взяла его под руку, и они степенно зашагали к морю. Он оказался прав, прогулка пошла им на пользу. Не прошло и получаса, как самочувствие улучшилось, а через час у обоих разыгрался зверский аппетит.
Дима отвел Катю в ресторанчик, с хозяином которого он обнялся, как со старинным знакомым.
И вот, когда Катя как раз дегустировала осьминога в кислом соусе, Дима спросил:
– Ты знаешь, что он тебя любит?
Катя стала старательно вылавливать улизнувшего с вилки членистоногого.
– Ты об Андрее? Знаю.
– И как ты к этому всему относишься?
Катя отодвинула тарелку.
– А почему ты спрашиваешь? – ее не столько интересовал его ответ, сколько она не хотела отвечать сама.
– Потому, что Андрей мой брат и потому, что он сейчас уязвим особенно.
– Я принесу ему одни неприятности. Уже принесла, – поправилась она. – Да?
– Как посмотреть. Как минимум, он встряхнулся и перестал походить на старика в свои тридцать два. Но ты не ответила. Тебе на него совсем наплевать?