Помню, как в Питере я не удержалась и сказала, что хочу совершить нечто великое (и кто за язык тянул?), а у него потом были такие глаза! Он так испугался! Пришлось наврать, что ни в какие истории я попадать не собираюсь (угу-угу), а хочу просто заниматься журналистикой серьезной (мда). И потом, когда я делала вид, что дремлю, он целовал меня в макушку! Господи, умирать буду, не забуду эти моменты, именно эти – его глаза, полные тревоги за меня и его поцелуи, когда он думал, что я сплю...
И во вторник, когда я уже решила, что поеду сюда, я хотела ему сказать, но поняла, что сказать не могу, и уехать просто так тоже не могу. Не знаю, что будет в моей жизни дальше, но я рада, что тогда осталась у него. Я сказала Тамаре. Она не одобрила, но (Тамара есть Тамара), проворчала, что если решение мое взвешенное, то почему нет? И я поехала к Димке. И не жалею. Нет, я не взлетела к звездам, меня не трясло от возбуждения, этого не было, было другое, настолько глубокое, какое-то мистическое ощущение правильности происходящего. Таинство – вот правильное слово. Не занятие сексом, а таинство любви. (Это написала я?) Таааак, сейчас рыдать буду я... Нет, нельзя, а то если мы будем рыдать дуэтом, нас пришибут точно...
(Маленький обрывок выдранного листа)
На обрывке с одной стороны: «...и все... ничего не происход... не трогают и...»
На другой: «не хочу... прошлое...»
Четверг, день.
Лежала ночью и думала, почему я попала в эту ситуацию? Почему я? Я молодая, столько еще хотела сделать, почему я? Впервые я подумала о том, что мы отсюда можем не выбраться живыми... И впервые мне стало страшно. По-настоящему. Ужасно страшно. Я гнала от себя эти мысли, но чем больше ты пытаешься об этом не думать, тем хреновее это выходит. И так кстати вспомнилось, как Алекс Фадеев рассказывал, как он делал серию очерков о пропавших в Сибири девчонках. Там пропадали девочки от 14 до 17 лет, бесследно. Все умницы и красавицы. Он рассказывал все больше о том, что ни милиции, ни журналистам никто помогать не хотел, но все хотели, чтобы девочки были найдены. Но я сейчас не о том… Он тогда сказал, что у него в голове не укладывается, за что? почему? зачем? кому это нужно – гибель таких девочек. Богу? Черту? Смысл есть в их смертях? Мы так оплакиваем великих – актеров, музыкантов и т.д, сокрушаемся, что они «еще многое могли бы сделать...», но эти девочки тоже могли бы сделать что-то великое, кто знает, кого убил тот маньяк? Возможно, великую актрису или писательницу, или девушку, которая впоследствии могла родить гения...Нет, мы не оплакиваем их. Мы ужасаемся, осознавая, что рядом бродит безумный убийца, боимся его, а его жертв жалеем, но не скорбим о них...Так?
А сегодня я подумала, а чем я лучше их? Чем? Почему я так уверена в собственной неуязвимости? Похитившие нас дети, глупые и самоуверенные, они думают, что им все сойдет с рук. Вопрос, что они хотят и на что у них хватит ума, насколько сильно у них атрофировалась совесть? Что им легче – нагло выманить за двух дурочек (что же с Махровым?) деньги или убить их (нас) и закопать на заднем дворе? Господи... Мне страшно. Очень.
Птн. ?
Сегодня к нам пришел какой-то тип в маске (шапочка с прорезями для глаз, натянутая до подбородка). По этому случаю вынесли ведро, полное нечистот, и дышать стало хоть немного легче. Заставили нас прибраться. Ха! Подмели и протерли стол - что еще убирать? О том, как от меня несет и как я выгляжу, я стараюсь не думать. Просто не думать, иначе... нет, не будем об этом. С другой стороны – и хорошо, что воняю и выгляжу как бомжиха (колтун точно хоть один, да есть) по крайней мере, никто на нас таких не позарится. Не хотелось бы, ко всему прочему, быть изнасилованной (и чудо, не иначе, бережет нас до сих пор). И иногда нет-нет, а подумаю: хорошо, что Димка был моим первым, лишиться девственности на вонючей тахте в незнакомом городе с пьяным уродом – вот уж точно кошмар.
Тип поговорил с нами. Очень правильный русский язык, что лично меня насторожило. Порасспрашивал... Отвечали мы односложно – Ленка - трясясь от страха, я - усиленно подражая ей. Вот так поговорили, и он ушел.
Что будет дальше?
Суббота (опять!!!). Утр.
Там что-то происходит. Тишина, которая стала изводить меня в последнее время, нарушена. Около дома кто-то ходит. Окна забиты досками и естественно - узнать свои или чужие - невозможно. Я полчаса металась по комнате, как по клетке, думая - орать или нет. Так и не решилась. Меня оставляет мое мужество. Перечитала первую запись и заплакала. Словно другой человек писал. Не хочу шутить, хочу лечь лицом к стене и лежать так долго-долго.
Я ду....
(обрыв записи)