– Оу, ты решил заделаться графом Монте-Кристо? – Алина жеманно приложила руку к груди.
– Это не месть, – возразил Фил, – это превентивная мера. Если я спущу это с рук, то со мной могут перестать считаться. Я не должен допускать такого.
– Твое дело, – легко согласилась Алина, – но при чем тут я? Если ты собираешься посвятить свое время интригам и козням – пожалуйста!
– То есть, ты считаешь, что сможешь заполучить Андрея без чей-либо помощи? – уточнил Фил, – без моей помощи? И Катя тебе не конкурентка?
Алина помрачнела, и Фил удовлетворенно кивнул.
– Я думаю, что интригами и кознями будешь заниматься ты, а я буду тебе немного помогать и осуществлять, так сказать, общее руководство, – сказал он.
– Это называется проще: загребать жар чужими руками.
– Брось, – поморщился Фил, – ты прекрасно понимаешь, что сейчас нам выгодно сотрудничать. Я от тебя ничего не прошу, не требую. Просто держи меня в курсе, и я буду поступать так же. Я думаю, что все само собой решится в нашу пользу, но подстраховаться стоит. Твой обожаемый Андрей решил, что я собираюсь устроить что-то вроде апокалипсиса местного разлива и окапывается в «Пирамиде», – он хмыкнул, – но такие, как он, сами себе роют яму.
– О чем ты?
– Он слишком требователен: к себе, к Кате, к жизни. Именно поэтому так болезненно воспринял то, что с ним произошло: подумаешь, лицо обгорело – мелочи, – Фил невольно прикоснулся к собственной щеке, словно проверяя все ли в порядке с его лицом. – А он возвел это в ранг катастрофы. Ах, боже мой, трагический герой, мученик, аскет и прочая, и прочая... Ему надо, чтобы все вокруг соответствовало некому идеалу, стандарту...
– Можно подумать, ты не такой.
– Не такой, – Фил улыбнулся, и Алина сразу же вспомнила, с каким облегчением порвала с ним. – Я знаю, чего хочу и мне плевать на мнение окружающих. А Андрей хочет соответствовать не только своим идеалам, но и чужим. А это вообще невозможно.
– От твоих философских рассуждений голова кругом, – Алина прикрыла глаза. – Я поняла, ты хочешь, чтобы я шпионила...
Фил фыркнул.
– Да-да, чтобы я шпионила для тебя. Я не обещаю, но... если сочту нужным, то обязательно сообщу.
– Я большего и не ждал, – усмехнулся Фил.
– Ты заплатишь? – уточнила Алина, поднимаясь.
– За шпионаж? – спросил он без тени иронии.
– За кофе, – брезгливо поджала губы она.
– Конечно, заплачу, и за кофе тоже.
***
Ожидая багаж, оба стояли молчаливые и напряженные. Дима нервничал и то и дело поглядывал на часы. Ему казалось, что все словно сговорились: посадка самолета, подача трапа-туннеля, ожидание багажа в этот раз были как-то особенно тягомотно-длительны. Раньше все те же процедуры происходили раз в десять быстрее. Он опять посмотрел на часы, на движущуюся ленту с разноцветными чемоданами и на Катю, озирающуюся по сторонам.
Катерине тоже было не по себе. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, одетая, по меньшей мере, странно: в летнее платье, легкий пыльник и туфли на босу ногу. Более осмотрительные девушки, памятуя о том, что прилетают почти что в зимнюю Москву, поголовно были в джинсах и кроссовках, некоторые, особо гламурные, доставали заранее приготовленные шубки из пакетов. Катя вздохнула. Она тоже помнила, что летит из лета в зиму, но ничего не могла с собой поделать, и легкое платье было последней отчаянной попыткой всеми силами удержать только что народившуюся Катю, не дать раствориться в московском воздухе Катерине, которую никто не знал: Катерине-свободной.
Сейчас, рядом с мирно шуршавшей транспортировочной лентой, Катя ощущала, что идет если и не бой, то выяснение отношений между двумя ее сущностями. Она с печалью думала, что пройдет совсем немного времени, и та Катя, которой она была все эти годы, займет свое законное место. Здесь все ей на руку – холод, запах горького кофе по утрам, автобусы, толкающиеся пассажиры, круговерть обычных дел, привычное окружение, которое ждет именно ту, прежнюю Катю.