Катерина собралась впрямь быстро и вернулась в комнату уже со строгой прической и в темно-синем костюме, которой ей, по мнению Андрея, шел больше всего.
– Я готова.
– Ты действительно быстро. Неужели так тянет на работу?
– Тянет, – ответила она серьезно.
– Тогда – вперед.
Пока они одевались в прихожей, Андрей украдкой бросил взгляд в полуоткрытую дверь Катиной комнаты. Так же скромно, но ремонт посвежее, цвета поярче и мебель поновее. Невесомые белые занавески, на столе мигает кнопкой зарядки ноутбук, на спинку стула небрежно брошен халат. Кусочек ее жизни...
Он подал ей пальто и задержал руки на ее плечах, чуть дольше, чем требовали приличия.
Ну что же ты, сейчас самое время, помня о собственных решениях, развернуть ее к себе, провести руками по плечам, сжать ладонь, а потом обвести овал лица, поправить непокорную прядь, заправить ее за ушко – стандартный набор действий обольстителя, которым он когда-то был... Но Андрей не стал, убрал поспешно руки, отшатнулся от Кати, первым вышел за двери. Она, кажется, ничего не заметила. Огляделась, погасила свет, взяла в руки сумку и отставленный Андреем шарф, и вышла за ним.
Он ждал ее, хмуро рассматривая носы собственных ботинок и спрятав руки в карманах.
Чего он испугался? Почему струсил? Чуть более часа назад он уверился в правильности своего решения. Несся ей навстречу, силой воли удерживая себя от того, чтобы не запрыгать и не заорать от радости во весь голос. Такое счастье наполнило до краев, что он только и мог удивляться, как это он раньше мог думать, что вот так просто допустит появление в ее жизни другого мужчины. Так почему же сейчас он оробел?
И усаживая Катерину в машину, он неожиданно взял ее ладошку и коснулся губами запястья. Катя вздрогнула, замерла и... улыбнулась.
– Как дела... в «Пирамиде»? – они уже подъезжали к офису, и Катерина задавала вопросы, которые, по ее мнению, был наиболее нейтральны.
Кате и хотелось и нет знать, как прошли эти дни, не приезжал ли Фил, не искал ли. На берегу океана без труда удавалось убедить себя, что все эти вопросы станут актуальны в неопределенном будущем, но сейчас, по пути на работу, сидя рядом с Андреем и держа в руках его шарф, она не знала, как начать разговор. Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она по Филу скучала. Это было не так. Она вспоминала его, конечно, но воспоминания казались ей чужими, не принадлежавшими ей. В Таиланде она могла думать о Филе отстраненно, словно речь шла о постороннем или о выдуманной истории. Сейчас она повторяла, как мантру, что никогда и ни за что не попадет больше в такую ситуацию, что не позволит Филу больше влиять на свою жизнь, но где-то глубоко внутри жил страх, что все решения пойдут прахом, стоит ему только появиться. Единственное чувство, которое оставалось неизменным, была досада на себя за то, что она допустила все это. В сущности, и она сказала это Диме, если бы она не стала встречаться с Филом, то и Лилька бы не пропала, потому что тогда... Далее выстраивалась стройная логическая цепочка. Но Димка в ответ только хмыкнул и сказал, что история сослагательных наклонений не терпит. «Тогда почему ты винишь себя?» – спросила его Катя, и Димка лишь еще больше помрачнел в ответ.
– Как дела? Сложно. Я последние две недели пытался и работать, и... Я думаю, что знаю, как сделать так, чтобы Фил тебя больше не тронул. Но мне надо еще какое-то время, чтобы все утрясти. Ты уезжай на выходные, ладно? Фил быстро прознает, что ты вернулась… Мне бы не хотелось новых неприятностей.