Катя перевела взгляд на Андрея. Она надеялась, что он не заметит, как ее задели слова Алины, одновременно мечтая, чтобы он стал оправдываться.
– Прости, Кать, от Алины тяжело отвязаться, – Андрей снова вытащил на стол спрятанные ранее папки.
– Да, я понимаю, – с плохо скрытым раздражением сказала Катя и замолчала. Андрей оправдываться не спешил. – Я разобрала корреспонденцию, что у нас с планами на сегодня?
– Даже не знаю, за что хвататься, – потер лоб Андрей. – Давай так, сегодня по максимуму решим с текучкой. Садись рядом, будем разбираться, а уж завтра и послезавтра займусь вопросами устранения Фила.
– Устранения?
– Кать, исключительно в переносном смысле этого слова.
– А может... может, мне тоже завтра выйти поработать?
– Лучше съездить куда-нибудь…
– Но куда? Тут, мне кажется, самое безопасное место, рядом... ты.
– В этом есть свой смысл... Ладно, пусть меня считают эксплуататором.
– Хорошо, – она сразу повеселела, – сейчас закажу обед и присоединюсь.
36
– Входи, – Тамара стояла в проеме двери и курила.
– Добрый день, – Дима прошел в прихожую, скинул кроссовки и сел на тумбочку.
– Встань, она и так на ладан дышит. Пойдем, я тебя накормлю, – Тамара прошла на кухню и Дима, вздыхая, пошел за ней. Как же тяжело было осознавать, что сейчас Лилька где-то за сотни километров от дома, что они будут пить чай без нее... Это было несправедливо. Жутко несправедливо.
– Я жарю оладьи, – Тамара встала у плиты, плеснула на сковороду подсолнечного масла и стала сосредоточенно перемешивать в кастрюле тесто.
– Я не хочу есть, – вяло возразил Дима. – И где все?
– Кто где. И голодом себя истязать незачем, Лилька этого не оценит. Или думаешь, будет лучше, если ты загнешься?
– Не знаю, что лучше, – он положил руки на стол и уронил на них голову.
Тамара большой ложкой, служившей поводом для многочисленных шуток, аккуратно сделала на сковородке несколько идеально-ровных круглых оладушек. Масло зашкворчало, и по квартире тут же полетели запахи детства. Димка вздохнул и чуть не расплакался, настолько дико сочетался этот аппетитный запах и его тревожные мысли.
– Дим, все расстроены, все очень переживают. Юлю мы вообще еле в себя привели, но она всегда была у нас несколько экзальтированной... Но мы должны держаться, ты понимаешь?
– Понимаю... Что-то новое узнать удалось?
– Я бы сразу тебе перезвонила, – поддевая ножом, Тамара перевернулся оладушки и ждала, пока подрумянится другая сторона.
– Я поеду туда…
– Зачем? Туда Егор и Дарий уехали. Сам знаешь, где они работают, так что там все уже стоят по стойке «смирно». Не волнуйся, найдется наша Лилька, – Тамара сняла оладушки на тарелку и тут же занялась следующей порцией.
– Тамара, понимаешь, мне невыносимо сидеть тут! И вообще, это я во всем виноват!
– В чем ты виноват? В том, что уехал? Но откуда ты мог знать? Это случайность. Не могли же мы ее привязать. Возможно, уже давно ее отпустить надо было, а мы все тряслись над ней, воспитывали, не разрешали, и вот результат. Так что мы виноваты не меньше твоего. Дим, ты же брату помогал, а это тоже важно. Он – часть твоей семьи.
– Семья! – теперь Дима сидел, подперев голову руками. – Что такое семья, я понял только тут, а у нас? Не семья, а... не знаю что.
– Так нельзя.
– Тамара, ты просто не знаешь. Им всегда было наплевать на меня. Возможно, Андрею меньше, чем остальным, но тоже… Я же просил его помочь, узнать. У нас связи тоже есть, но я уверен, что он ничего не сделал! Я звонил ему, дергал, а он только завтраками меня кормил. Вот когда ему надо – это другое. Мне иногда кажется, что они меня не считают за своего. Знаешь, я в детстве на полном серьезе спросил маму, не усыновили ли меня. Мне всегда казалось, что я лишний...
– Дим, в тебе говорит обида и отчаянье. На самом деле ты так не думаешь, – Тамара поставила пред ним тарелку с оладушками и большую чашку с чаем. – Ешь.
– Усыновите меня, Тамар, – подув на оладушек, жалобно попросил Дима.
– Глупый, какой же ты в сущности еще ребенок, – она потрепала его по волосам. – Ты думаешь, у нас тут идиллия? Просто ты не видел, как мы выясняем отношения.