– Давай не будем о прошлом! Давай не будем о том, кто и в чем виноват! Я никого не обвиняю! – прервал его Андрей. – Давай о будущем. Я хочу разорить Иванова и я это сделаю. Я раздавлю этого слизняка, чтобы он больше никогда и никому не причинил вреда.
– Сколько патетики! Андрей, очнись! Раздавить его можно только одним способом – убить. Я надеюсь, до этого ты еще не додумался? Он верткий, он скользкий, он вывернется, вот увидишь. Вывернется и начнет мстить, кусая всех вокруг. Вот тогда-то все и начнется. Дай Бог, что к этому времени мы сами будем целы и будет цела «Пирамида», потому что, не дай Бог, он узнает о твоих планах сейчас... Тогда тебе нужен будет взвод охраны, понимаешь?
– Господи, да почему вы все так боитесь его? Что в нем такого? Ладно Катя, она слабая женщина. Но и ты, и Синельников просто дрожите от одного упоминания имени Иванова!
– Что в нем такого? Я тебе скажу. В нем огромное количество наглости очень неплохо уживается с беспринципностью, жаждой власти и прочими прекрасными качествами. И он непредсказуем, вот что страшно. Если уж он начнет что-то подобное, – Дима поднял папку и со злостью швырнул ее на стол, – то от «Пирамиды» и от нашей жизни может остаться только пепелище. Я этого не хочу. Подумай об отце!
– Опять отец! Отец прошляпил, что его друг у него под носом ворует!
– А может, он знал и закрывал глаза? Не делай поспешных выводов. И к тому же, ты сам сказал: что было, то прошло!
Повисла звенящая пауза. Андрей опустился в кресло, Дима хмуро разглядывал свои руки.
– Понятно.... Помощи от тебя ждать не приходится.
– В этом деле – нет, – Дима поднял глаза, – в этом я участвовать не буду.
– Так-так, замечательно, – Андрей усмехнулся. – Ты решил уйти? Убежать? Заняться все-таки своей настоящей работой и так далее?
– Мне кажется, тебе пора стать и формальным лидером «Пирамиды» тоже. Смотри – переговоры провел, того и гляди, светская жизнь наладится ... зачем я тебе?
– Хорошо, а если я попрошу тебя остаться на своем посту еще какое-то время?
– Я готов заниматься нормальной работой, тем, чем мы и занимались, – сказал Дима спокойно, а потом тут же, почти крича: – Андрюха! Брось ты эту затею, брось, пока есть возможность!
– Не брошу, все уже решено, и я уверен, что все получится.
– Это риск...
– Бизнес всегда риск, если ты не заметил.
– Черт!
– Значит, мы договорились? Ты останешься?
– Да, – буркнул Дима.
– И отцу пока не говори.
– Да, – уже поднимаясь.
– Ты куда? Я должен тебе передать дела, тут много чего происходило.
– Мне надо позвонить. Я вернусь, – и, уже выходя в коридор, добавил, – кстати... с Лилей все в относительном порядке. Сейчас она на попечении родственников. Только вот... говорит, что не хочет больше работать журналистом, что это не ее, – и Дима захлопнул за собой дверь.
– Черт! – досадливо выругался Андрей.
Вот она, полосатость жизни. Вчерашний день, признание Кати, которому он обрадовался, как неожиданному подарку, и сегодня – опять неожиданности, но совсем другого рода. Кто бы мог подумать, что Димка, верный Димка, его не поддержит!
– Андрей... – Катя выглянула из приоткрытой двери.
– Ты тоже мне скажешь, что я зря?
Она проскользнула в кабинет, подошла, остановилась рядом, неуверенно сделала еще несколько шагов, и он, моментально оттаявший, схватил ее в охапку, усадил на колени.
– Ты вчера опять сбежала...
– Не сбежала, ты сам меня отпустил.
– Я же не изверг какой-то. Если девушка жалостливо просит отпустить ее домой, если на приглашение в гости на чашечку кофе она заверяет, что не готова, что так быстро – неправильно, что все происходящее слишком нереально... Что мне оставалось делать?