– Я больше так не буду... – она теребила пуговицу на его рубашке,
– Я поймаю тебя на слове, – они касались лбами друг друга. – Сегодня...
– Что – сегодня?
– Примешь мое приглашение?
– Не знаю, – она закрыла глаза, – ты пойми меня... я...
– Я понимаю...
Она вздохнула:
– Плохо, что вы поругались с Димой.
– Ты слышала?
– Чтобы не слышать вас, пришлось бы закрыть уши, и то не помогло бы, наверное.
– А мне казалось, мы тихо, – сказал он шепотом.
Она немного отстранилась от него.
– Я совершенно не могу сосредоточиться на работе!
– Я сейчас тоже, – он усмехнулся.
– Вот видишь! Я же говорила! Мы не должны были...
– Должны. Должны быть вместе...
– Но я... – она отвернулась.
– Чего ты стесняешься?
– Себя...
– А я думал меня.
– И тебя... Нас... Я пока не верю, что все встало на свои места, что все... так... Что я могу сидеть у тебя на коленях, называть Андреем, что ты... Ох, это все нереально. И я...
В коридоре послышались шаги, Катя вскочила, стремглав бросилась в свой кабинет. Вернулся Дима.
– Что еще случилось в мое отсутствие? – посмотрев на блаженно улыбающегося брата, спросил он.
– Ничего, ничего... – Андрей стал перебирать документы на столе. – Гхм, на чем мы остановились?
– На том, что ты хочешь ввести меня в курс дел...
Андрей кивнул.
Братья погрузились в рабочие вопросы. Дима с трудом сдерживался, чтобы снова не завести разговор на волнующую тему. Хоть он и знал, что брат что-то затеял, но и помыслить не мог, что Андрей замахнется на поглощение «Альфа Моторс». Помимо всего прочего, помимо всех причин, про которые Дима сказал Андрею, было кое-что еще, вчера он принял решение уйти с поста директора, но сейчас, когда Андрей сосредоточится на битве с Ивановым, оставить «Пирамиду» будет сродни предательству. И снова он, Дима, словно пойманный в капкан зверь. Только и остается, что перегрызть себе лапу. Больно, жутко и так хочется верить, что капкан сам откроется или кто-нибудь разомкнет железную пасть и выпустит на свободу. Он поторопился, обещал вчера Лильке, что уволится и они весь год посвятят путешествиям и фотосъемкам.
Лилькино состояние его пугало. Она была спокойна, как удав, но за этим спокойствием он чувствовал невероятное напряжение. Она смеялась, обнималась с родственниками, целовала его в губы, шутила в привычной манере и вела себя как Лилька, но в том то и дело – как Лилька! Играла выученную назубок роль, реагируя на все по привычке, рефлекторно, словно всё и все не вызывали в ней никаких эмоций, но она не хотела обижать близких своим равнодушием. Дима поговорил с Тамарой, рассказал ей о своих страхах, с шутками-прибаутками, так, словно все это мелочи: он надеялся, что Тамара отмахнется, успокоит, скажет, что все пройдет и будет опять все хорошо, но она только покивала головой, сказала, что и сама заметила, да и все замечают, но что делать? Не лезть же в душу, не тащить же прямо сейчас по докторам? Уже вызвали тетку Фиру, которая специализируется на психологии. Отличный врач, и подозрений не вызовет. Завтра приедет, поговорит...
Дима боялся оставить Лилю хоть на секунду одну, он ходил за ней по пятам, выдумывая разные причины своего постоянного присутствия, но на разговор с теткой Лиля пошла все-таки одна. Он маялся на кухне вместе с Тамарой, курил, пил чай, поглядывал на дверь и с трудом сдерживал себя, чтобы не ворваться туда. Но пришлось терпеливо ждать, не менее трех часов, а потом еще сидеть в семейном кругу, слушать пространные рассказы Фиры, делая вид, что ничего не происходит, что все нормально, что Лиля просто была в командировке, просто вернулась, а ее глаза такие пустые просто от усталости... Он остался у них на ночь, потребовал у Тамары постелить ему на диванчике в кухне. Никто слова не сказал. Все улеглись, а он сидел на постели, смотрел в пол, ждал чего-то. Решил для себя, что в два ночи пойдет проверит... Что проверять он собирался? Чего опасался? Он на цыпочках пробрался к комнате Лили, заглянул: она лежала лицом к стене. Он стал закрывать дверь, тихо-тихо, но она услышала, не поворачивая головы, пригласила войти.
Он послушно подошел, сел на край постели.