– Значит, вы и есть тот самый Костя? – быстро взглянула на стоявшего рядом мужчину и поспешно перевела взгляд на картины. Она и подумать не могла, что взгляд светлых, серых глаз может быть таким… обжигающим. Такой взгляд было невозможно не чувствовать.
– Да… – он сделал еще шаг к ней и она уловила тонкий, пряный аромат его одеколона.
Она набралась смелости, повернулась и, не глядя мужчине в глаза, представилась, – Алина…
– Очень приятно, – он пожал протянутую ладонь и не отпустил, все так же пристально рассматривая ее лицо.
Алине стало жарко: пауза была пропитана вожделением. Оно было явным, осязаемым.
– Я куплю… Да… Наверное, вот ту… – Алина сделала пару шагов в сторону, высвобождая руку.
– Я вам ее подарю, – сказал Константин. – Но при одном условии.
– При каком условии? – Алина надеялась, что ее румянец не очень заметен.
– Вы согласитесь мне позировать, – это был не вопрос, а утверждение, словно он не сомневался, что она не откажет. – Вы невероятно красивы!
– Спасибо за комплимент, но мой ответ: «нет», – ответила она без раздумий.
– Я надеюсь, вы передумаете. Я вижу, вы не только красивы, вы умны, добры, нежны… Вы – идеал женщины… – он говорил спокойно, но глаза его горели лихорадочным возбуждением. И было что-то пугающее и одновременно дразнящее в контрасте тихого, бесцветного голоса и страстного взгляда.
– Мы с вами знакомы считанные минуты, – взывая к его рассудку, сказала Алина. Боже! Она уже стала забывать, как мужчины могут признаваться в любви! И пусть этим юношей двигала не любовь, но страсть, все равно, признание так приятно щекотало почти убитое самолюбие….
– Ну и что? – он снова завладел ее ладонью. Его руки были теплыми, нежными, с длинными красивыми пальцами, и этими чудными пальцами он гладил ее запястье. – Ну и что? Достаточно одной секунды… Вы – само совершенство! Воплощение красоты… Вы думаете, узнав вас лучше, я изменю мнение?
– Я вижу, вы познакомились? – Варя вернулась, встала между ними, обняв обоих за плечи. – Алиночка, хороши картины, правда?
– Да, я уже сказала Константину, что обязательно приобрету одну… Вот эту…
– Прекрасный выбор. Впрочем, с твоим вкусом – не удивительно.
– Варь, мы с Алиной не закончили разговор… Не оставишь нас на секунду? – Костя так и не сводил глаз с Алины, а она в свою очередь делала вид, что ничего не замечает.
– Хорошо, хорошо, – Варвара улыбнулась и ретировалась. Иногда она поражала Алину готовностью потакать любым капризам своих «несчастненьких».
– Я не шучу, – Костя встал за спиной, как демон искуситель, у левого плеча. – Приезжайте сюда завтра. Варвары не будет целый день, а я живу тут, на втором этаже, в мастерской… Поймите, я должен написать ваш портрет…
– А я должна подумать… Я работаю и потом…
– Что я должен пообещать вам, чтобы вы согласились? Вашу безопасность или наоборот? – едва уловимым жестом Константин склонил голову, почти касаясь щекой ее щеки, шумно вдохнул ее аромат и едва слышно застонал. – Вы сводите меня с ума…
– Я... подумаю о вашем предложении, – как завороженная, с трудом переводя дыхание, сказала Алина.
– Если не сможете, если не решитесь завтра – позвоните, вот мой телефон, – он вытащил из кармана визитку, на которой было только имя с фамилией и телефон. – Я буду ждать... Я готов вас ждать столько, сколько потребуется, только, умоляю, не лишайте меня надежды.
– Хорошо, – Алина взяла визитку, сунула в кармашек сумочки. – Простите, но мне действительно пора идти, – и, не попрощавшись с Варей, выбежала на улицу. Ветер хлестанул по лицу, отрезвляя, помогая скинуть наваждение.
– Почему? Почему он – не Андрей? – Алина долго сидела в машине, прогоняя слезы. Вытащила пузырек с таблетками, выложила на ладонь две капсулы. Новое средство, по уверениям Карины – супер-вещь. – Посмотрим, что это за чудо-средство… – Алина проглотила таблетки, закрыла глаза и безвольно обмякла в кресле, ожидая, когда сердце начнет работать в нормальном режиме, а в голове неотступно крутилось: – Почему не Андрей? Почему другой, а не Андрей так смотрел на нее? Почему слова другого мужчины так приятно согрели, так обрадовали и… возбудили? Алина привыкла к комплиментам и воспринимала их как нечто обыденное, не принимая всерьез. Бывало, они ее даже оскорбляли: Алине казалось, что ее оценивают, как породистую лошадь. Но тут было другое. Она не обольщалась мыслями о том, что художник видел ее душу – как и все, он в первую очередь засмотрелся на то, во что эта душа упакована. Но он страстно восхищался красотой – Алина готова была поручиться – не прикидывал в уме, сколько эта красота может стоить и имеет ли смысл в нее «вкладываться». Его искреннее восхищение не могло не вызвать отклик, но… но он был не Андреем, и поэтому Алина приоткрыла окно, двумя пальцами, как сигарету, вытащила из сумки визитку и выпустила ее на свободу. Ветер подхватил, закружил кусочек тисненой бумаги, и через мгновение ее и след простыл.