Вечером, перед сном, рассматривая себя в зеркале, она доказывала себе, что лучше всех на свете. Провела руками по высокой груди, подняла и расправила на плечах шелк волос, прикоснулась к плоскому животу и кольнуло: если бы в тот единственный раз она забеременела от Андрея! Нет, она бы не стала его шантажировать, но у нее был бы ребенок, семья – пусть не такая, о которой она мечтала, но тем не менее… У нее бы навсегда осталась частичка любимого человека, как ни пафосно, и эта частичка, этот ребенок смог бы уберечь ее от страхов: когда надо заботиться о маленьком, беспомощном, полностью зависящем от тебя человечке, не до депрессий. Алина горько вздохнула – боги не дали ей этого счастья, месячные пришли, задержавшись всего на один день, в который она позволила себе помечтать, что уже носит в себе ребенка Андрея…
Посреди ночи Алина проснулась, спрыгнула с кровати, чем вызвала недовольство Феклы, включила во всей квартире свет и долго плакала в ванной. В этот раз ей снились не банальные, привычные кошмары, все было куда печальней. Ей снился Андрей. Он был прекрасен, как Аполлон. Он любил ее – это читалось в его глазах. Он говорил ей, как велико его желание, как сильно, до безумия он любит ее. У него были нежные, чуткие руки, умелые руки, знающие руки. Он был бесконечно нежен и терпелив, выматывая ее своими ласками. Но в тот момент, когда она, выгибаясь, выкрикивала его имя, лицо Андрея стало изменяться: сперва появились ожоги – страшные, багровые кровоточащие раны, которые в следующий миг затянулись, превратившись в подобие пожелтевшего пергамента. А потом – слой за слоем, кожа стала облезать… Алина кричала, пытаясь оттолкнуть мужчину, нависающего над ней, и тут увидела, что это вовсе не Андрей держит её в тисках объятий, а Константин, шепчущий в полузабытье: «Богиня, богиня, богиня…»
– Я устала! – шептала Алина, сидя на холодном полу ванны. – Я так больше не могу!
К утру она решила: надо съездить к Андрею. Пообещав себе быть честной и не питать ненужных иллюзий, она собиралась расставить все точки над «и», всем сердцем надеясь, что Андрей использует последний шанс, и наконец-то все сдвинется с мертвой точки.
***
Алина протянула руку, чтобы открыть дверь в кабинет Андрея, когда услышала голоса: братья Гриневы говорили на повышенных тонах.
– Мы сто раз уже обсудили, уже все решили, уже неделю как рейдеры приступили… что опять? – Андрей почти кричал.
Алина подошла ближе и застыла около двери…
– Ты сказал, не будешь претендовать на «Альфу», отдашь рейдерам на разорение, а теперь Синельников говорит мне…
– Послушай, Дим, мы решили, что поглощение «Альфа Моторс» – моя забота, вот и оставь ее мне!
– Ты увеличиваешь риск!
– Я знаю, что я делаю! – Андрей уже фактически рычал. – Не тебе мне советовать!
– Не мне? Возможно, возможно. Но все же послушай! Тебе просто не дает покоя возможность не просто разорить Фила, а еще и унизить его, заполучить то, что для него важнее всего, – громко, но спокойно сказал Дима.
Алина попятилась от двери: этот разговор явно не предназначался для чужих ушей. Она вытащила телефон и специально громко смеясь, так, что бы было далеко слышно, стремительно пошла к кабинету. Разговор братьев смолк еще до того, как она открыла дверь. Алина кивнула стоящим друг напротив друга братьям, попрощалась с молчавшей трубкой, сделала вид, что отсоединилась…
– Привет, Андрей, привет Дим!
– Привет, – буркнул Дима и ушел, не потрудившись закрыть за собой дверь. Алина вопросительно изогнула бровь.