– Текущие вопросы, не обращай внимания, – Андрей подошел к ней, и у Алины сразу же вылетело из головы все, кроме одного вопроса...
– Давно не заезжала, – добавил Андрей, помогая ей скинуть шубку.
– Дела. Я и сейчас ненадолго. На минутку… А ты тоже не звонишь…
– У меня тоже дел в последнее время… – он закатил глаза, – конец года…
– Да, конец года…
– Кофе хочешь? – он был так мил, впервые он не хмурился, не морщился, показывая, что она не вовремя, он был столь галантен и предупредителен, и это несмотря на то, что сегодня она уж точно не ко времени…
– Нет, я действительно на минутку… Хотела узнать кое-что. Ты не собираешься на днях к Лоре? Я хочу ее навестить, а ты… не против? – и застыла, ожидая ответа.
– Нет. С чего? Мы же друзья! Что ты придумываешь… Но к родителям до выходных не выберусь, – он развел руками, виновато пожал плечами. – И в выходные тоже. Работа… – и замолчал.
– Понятно… – говорить больше было не о чем. Алина взяла с дивана шубку. – Ой, я забыла, я же хотела еще спросить…
Распахнулась дверь, стремительно влетела в кабинет Катерина: счастливая, свежая, с каким-то сумасшедшим блеском в глазах.
– Андрей! – как вдох. Она была готова броситься к нему через кабинет, но увидела Алину и остановилась, держась рукой за створку двери.
Алина перевела взгляд с Кати на Андрея, покачивая головой, словно заранее одобряя и поощряя отповедь, которую Андрей должен был дать своей секретарше. Она даже собиралась прокомментировать столь неподобающее поведение Кати, но застыла, не сказав ни слова. Как будто по волшебству лицо Андрея преобразилось: Алине показалось, что и шрамы его – не шрамы вовсе, а причудливая игра теней. Перед ней стоял Андрей, каким он был когда-то – красивый, сильный, светящийся каким-то удивительным, притягательным внутренним светом. Андрей Счастливый… Он моментально прогнал с лица радость, достаточно грозно спросил Катю:
– Екатерина Витальевна, вы привезли документы?
– Да, все в порядке, – она тоже стала серьезной, но лукавый огонек в глазах и улыбка, которую она прогоняла, но никак не могла спрятать – выдавали ее с головой.
Сообщники. Они сообщники.
Катя ушла в свой кабинет, Андрей заговорил с Алиной, словно не было этой сцены, словно не было этих нескольких секунд, когда его душа так неожиданно обнажилась перед ней. А может, ей только померещилось? Может, это таблетки, которые она выпила перед приходом в «Пирамиду» виноваты? Чудо-таблеточки, дарующие легкомысленность и легкотелость заставили видеть то, чего не было?
Но Андрей, продолжая что-то говорить, бросил взгляд на дверь, ведущую к Кате, к его Кате. В этом взгляде любовь, тоска, надежда, ожидание, вера мешались, наплывали, заставляя глаза мерцать…
Алина засунула онемевшие, замерзшие ладони подмышки, отвела глаза – невыносимо было видеть Андрея таким счастливым и таким чужим.
– Мне надо бежать… прости, – перебила его на полуслове.
– Да, конечно, – никакого сожаления.
Дурочка! Ты же обещала не врать себе! Так и не ври!
– Я еще вот что хотела узнать… Я хочу вернуть деньги, долг. Хочу сделать это до нового года. Тебе как удобнее? На счет, наличными, как-то еще?
– Мне все равно, я уже тебе говорил.
– Да. Да-да, конечно… – она все не могла попасть в рукав шубы, которую Андрей услужливо держал за ее спиной. Попала. Он ни на одну лишнюю секунду не задержал руки на ее плечах.
– Я пойду? – спросила она упавшим голосом: горло пересохло и пришлось прокашляться.
– Да, заходи при случае, – и опять вежливая улыбка и пустые глаза.
Алина пришла в себя только в машине и как она добралась до нее – не помнила. Ее трясло так, что она с трудом смогла открыть сумку. Высыпала содержимое на соседнее кресло, отыскала капсулы, выпила сразу две, клацая зубами от бесплодных усилий сдержать рыдания. Алина смутно помнила, что подруга не советовала «увлекаться»: увеличивать дозировку и уменьшать перерывы между приемом, и Алина бы никогда-никогда не ослушалась совета, если бы не такие обстоятельства.
Все. Все. Неужели – все? Неужели надо признать, что тогда Катя оказалась в квартире Андрея не случайно? Неужели он любит ее? Да что ж ему в ней? Что в ней есть такого, чего нет в Алине? Простая, серая, порой откровенно неинтересная. Чем? Чем же она его зацепила? Истерика не проходила, Алина с трудом сдерживалась от желания завопить и заколотить ладонями по рулю. Она дышала тяжело, как бегун-марафонец, и никак не могла согреться. Включила печку, но и это не помогало. Алина смотрела на склянку с таблетками и думала – сколько же их надо выпить, чтобы притупить эту боль, этот накатывающий ужас перед новым витком мучений. На этот раз ей не выбраться. Не выбраться. Потому что нет ничего безнадежнее, чем страх страха. И брать себя в руки незачем. К чему бесполезные усилия? Кто их оценит? Но капсулы, растворившись в ее крови, все же принесли иллюзию успокоения. Дыхание выровнялось, а к бледным щекам прилила кровь. Мысли, только что напоминавшие штормовое море, снова стали неторопливой рекой…