Алина завела машину и поехала на работу.
О подслушанном разговоре она не вспоминала. Только изредка, случайная фраза или слово напоминали ей об этом дне, о крушении так любовно выстроенных ею воздушных замков, да иногда возмущенно дыбилось самолюбие: «Чем же эта Катя лучше?» День растворялся за днем в морозном воздухе, Алина возносила хвалу фармацевтике, и конкретно тому, кто придумал чудо–пилюли. Она даже не заметила, что пьет их несколько больше и чаще, чем советовала подруга: в конце концов – чувствует она себя превосходно, а значит все в порядке. Только вот было теперь не заснуть. Алина и раньше знала, что такое бессонница, но тут дело было другое - к вечеру она становилась бодрее, до нервности, и драила полы в своей новой шикарной квартире, разбирала вещи, маниакально наводила чистоту и без того в чистой, вечно пустой квартире…
В выходные, с удивлением отметив про себя, что она прожила целых пять дней после того самого визита, Алина ответила согласием на предложение Стеллы «тусануться» и отправилась в ночной клуб. Там же оказалась подруга, присоветовавшая таблетки. Втроем – Стелла, Карина и Алина, сидели за столиком, склонившись к его центру головами. Музыка гремела так, что даже крича в ухо, ты рисковал быть не услышанным. Алина рассказала Карине про бессонницу, та с видом знатока покивала и вытащила коробочку:
– Вот, будешь спать как младенец!
– Спасибо, сколько? – Алина вынула из кошелька несколько банкнот разного достоинства. Карина выудила из денежного веера пару тысячных купюр. Стелла смотрела на Алину, сдвинув брови.
– Послушай, подруга, – прокричала она Алине в ухо, когда Карина ушла поразмяться на танц-пол, – ты охренела совсем, да?
– Стелл, фу, ну и выражения!
– Ты дура совсем, Алин? – не обратила внимание на слова подруги Стелла. – Ты чего творишь? Чтобы проснуться – таблетки, чтобы уснуть – таблетки. Что дальше?
– Это же не наркотики! – раздраженно проорала Алина. – Я смогу бросить это, как только… захочу. Как только я оправлюсь от… – она закусила губу и отвернулась.
– Да ты лучше бы по морде надавала своему Гриневу! От него бы не убыло! Отомстила бы, машину взорвала! Себя-то зачем гробишь?
– Я не гроблю! Мне просто надо время!
– Знаешь, ты говорила мне когда-то, что Фил подонок. Но… после Фила с тобой такого не творилось, как после расставания с благородным, – произнесла с сарказмом, – с таким замечательным Андреем. Вот правда – урод!
– Ты ничего не понимаешь!
– Не понимаю! – согласилась Стелла. – Не понимаю, как такая красивая и умная баба гробит себя! И ради кого? Он твоего мизинца не стоит!
– Возможно ты права, не будем об этом, – Алина подхватила сумочку и стала протискиваться сквозь толпу.
В женском туалете ночного клуба можно было бы запросто снимать фильм ужасов. Черный кафель, металлические раковины, фиолетовый свет, зеркала в раме из поддельных костей… Другие хлопали в ладоши, вопили «Вау», а Алина только подивилась - насколько извращенной бывает фантазия у людей. Она быстро достала капсулы, запила водой из маленькой бутылочки с минералкой.
– Пр-рости, – какая-то девица протиснулась к раковине, привычным движением высыпала прямо на столик белый порошок, лихо поделила на дорожки и, достав маленькую блестящую трубочку, вдохнула «снег». – Хочешь? – спросила, заметив заинтересованный взгляд Алины. Алина медленно покачала головой и повернулась к двери. – Правильно! Колеса мешать со снегом последнее дело, – донеслось ей вслед. Алина сделала вид, что ничего не услышала.