– Привет, Ир, это Катя. Катя, это Ира… – донеслось до нее. Ирина что-то пробормотала и быстро ретировалась на кухню.
– Мам, привет! – Андрей обнимал свою спутницу крепко за плечи, а она – невзрачная, какая-то до болезненности бледненькая, стояла, отводя глаза и кусая губы – смущалась.
– Может, все-таки поцелуешь мать? – в голосе Лоры было чуть-чуть иронии, но Андрей заметил, нахмурился и проигнорировал её слова.
– Мам, это Катя… и мы… мы встречаемся… – отпустил наконец-то свою Катю, но только для того, чтобы подвести её за руку ближе к Лоре. – Кать, это мама, Лариса Витольдовна.
– Очень приятно, – прочирикала девушка.
– Взаимно, – бесцветно сказал Лора. – Что же вы стоите? Проходите, раздевайтесь. Скоро время обеда… Сейчас и Олег Петрович приедет.
Андрей поцеловал мать: быстро, едва уловимо и стал снова хлопотать над своей спутницей.
– Я покажу Кате дом?
– Да… Конечно, – Лора плотнее закуталась в шаль. – Вы на ночь останетесь? – спросила, а сама подумала: «не приведи Бог».
– Не знаю, не решили, – Андрей потянул Катерину за собой. Они быстро взбежали на второй этаж, Лора в задумчивости осталась стоять около лестницы.
– Я ей не понравилась, – прошептала Катя, когда они оказались в комнате Андрея.
– Почему ты так думаешь?
– Чувствую!
– Глупости! Мама, конечно же, ошарашена. Она-то уже решила, что мне вечно одному куковать.
– Почему?
– Кать, – он усадил ее рядом с собой на сундук, исполняющий роль и ящика для хранения белья, и скамьи. – Я иногда теряюсь… ты шутишь или действительно не понимаешь?
Она улыбнулась, и у него немного отлегло от сердца.
– Не понимаю… Разве только ты считаешь, что у меня извращенный вкус. Почему ты думаешь, что не можешь нравиться женщинам?
– Из-за этого… – он, не отводя взгляда от её глаз, дотронулся рукой до своей изуродованной щеки.
– Это е-рун-да! И те, кто на это обращает внимание, не достойны твоего взгляда! Нормальному человеку… ну… как тебе объяснить? Тебя сперва жалко – это да, но потом, когда узнаешь тебя получше…
– Хочется убить, – засмеялся он.
– Дурак! – она схватила лежащую на кровати подушку и ударила его по голове.
– Зато ты улыбаешься, а то такой взгляд был затравленный, как будто я тебя привез в камеру пыток!
– Ой, не напоминай, – Катя нахохлилась, отбросила подушку и зажала ладони коленями. – А еще твой папа сейчас приедет! Я точно умру со страху!
– Ответь, ты же любишь своих родителей?
– Странный вопрос – конечно!
– И я люблю своих, и мне очень хочется поделиться с ними своим счастьем. Они так переживали за меня, особенно мама.
– Ладно. Я постараюсь не дрожать со страха. По крайней мере, постараюсь, чтобы это было не очень заметно, – серьезно сказала Катя.
Он прижал ее к себе, уперся подбородком в пушистую макушку. – Ка-атька, как же я тебя люблю.
– Я тебя тоже… Надеюсь, они это увидят и поймут.
***
– Ты считаешь, она его любит? Кто она вообще такая? – говорила Лора, с усилием сдерживаясь от желания закричать на весь дом.
– Почем я знаю, кто она? – Ирина, шепча что-то под нос, медленно и аккуратно вымешивала микроскопическую дозу соуса в огромной миске. – Не сбивайте меня, а то не получится!
– Да и пусть! Пропади пропадом твой соус!
– Вы думаете?
– А я так и знала! Я как чувствовала, – Лора пересекла кухню, встала у окна, спиной к Ирине. – Я только недавно думала, что обязательно найдется вертихвостка, которой хватит ума решить, что бедненький инвалид нуждается в заботе и ласке! Катя! – она выплюнула имя, как ругательство.
– Ну-у-у! Обождите немного, посмотрите. А вдруг она не так уж и плоха? Может, она его и впрямь любит…