– Работе не мешает. Пока. Будет мешать – что-нибудь придумаем, – ответил Андрей.
Лора вежливо улыбалась, а сама думала: чем же Катя смогла зацепить ее сына? Как и Алина, она никак не могла понять, чем Катерина лучше. Внешность так себе, обычная. Ни длинных ног, ни шикарных волос, ни высокой груди, ни яркой красоты – ничего. Одета со вкусом и вещи неплохие, но не люкс. Секретарша. Значит и образование, и семья такие же, как внешность – средненькие. Так что же Андрей, избалованный женщинами, знающий толк и в моде, и в хороших вещах, умница Андрей нашел в такой простушке? Какие-то сверх-привлекательные душевные качества? Что-то не верится… Или просто взыграло былое, и ему захотелось отбить девушку Фила? А уж Филу – эстету, метросекусуалу и прочая, зачем сдалась эта серость? Для коллекции или для разнообразия? Лора недоумевала. Она дала себе слово, что будет любезной хозяйкой, но при первом же удобном случае попытается узнать у Андрея – что с ним такое случилось. Если это банальная интрижка – пусть. Пусть ребенок развлекается. А если он задумал привести её в дом…
Андрей заметил, как старательно мать прячет за вежливой улыбкой кислое выражение лица – такое, словно она только что съела блюдо лимонов: она то вспоминала, что надо держать марку и улыбалась с усердием, то забывала, и маска стекала с лица. Андрей занервничал: бросал осторожные взгляды на Катю, но она не замечала того, что для него было очевидно. Да и отец, спасибо ему, так увлек ее разговором о «Пирамиде»… Он был благодарен отцу, что тот так повел себя и недоумевал, почему так недовольна мать. Не могла же она всерьез полагать, что он вернется к Алине. Он, бесспорно, не надеялся, что Катя вызовет у родителей бурный восторг, но рассчитывал на элементарное понимание. Ничего, – ободрил он себя, надеясь, что они привыкнут к Кате, как привыкли когда-то, что девушки у него меняются с периодичностью раз в месяц, а потом так же привыкли к Алине. Привыкнут, а узнав Катерину поближе, поняв, что он любит по-настоящему, обязательно полюбят сами.
Глядя на мать, Андрей был готов поклясться, что она, так пристально разглядывая Катю, сравнивает ее с Алиной. Эх, мама-мама, как тебе объяснить, что Алина – это прошлое, далекое и основательно подзабытое? Как объяснить, что как только Алина выходит из комнаты, ее красивое лицо тут же стирается из его памяти? Он помнит – знает, что она красива, но и только. А Катя… Ее несовершенство прекраснее всего на свете! Ее лицо он может нарисовать, вылепить, наощупь найти среди миллиона лиц. Вряд ли маме это объяснишь. Оставалось надеяться только на время, которое все обязательно расставит на свои места.
Олег тоже заметил, что Лоре Катя активно не нравится. Жена старалась это скрыть, но ему, знавшему её столько лет, было так легко заглянуть под маску. Однако он решил не думать об этом – нравится Лоре Катя или нет, дело десятое. Сейчас Олега интересовало другое – отношения сына и этой девочки. Милая, славная, симпатичная. В меру умненькая, в меру скромненькая. Она ему чем-то напомнила Ксению. Стоило об этом подумать, и под ложечкой мерзко заныло. Он инстинктивно скривил рот, сжимая зубы, приложил руку к ребрам. Андрей сразу встрепенулся, подался вперед – заметил.
– Пап, что? Тебе плохо?
– Нет, с чего ты взял? – он уже снова расслабленно улыбался, – это с голоду. Ирина! – прогремело на весь дом, – когда есть будем?
– Через семь минут у меня все будет готово, – донеслось из кухни.
– Через семь, – хохотнул Олег, кивая в сторону кухни. – Знаете, Катя, мне порой кажется, что не прислуга для хозяев, а наоборот.
– А мне всегда казалось, что не люди заводят животных, а животные хозяев, – сказала Катя.
Все, даже Лора, засмеялись.
Нет, думал Олег, дело не только в том, что эта Катя славная. Дело в том, что он завидует. Не сыну, за которого был искренне рад, а им – Андрею и Кате, этой молодой паре, у которой впереди любое из многообразия вариантов будущего. Они находятся в замечательной точке отношений – сейчас они могут все. Могут насладиться друг другом до умопомрачения, насытиться страстью и, охладев, расстаться. Могут создать семью, родить ребенка и до старости жить счастливо. Они могут… Да что говорить! Что бы они не решили, это будет их общий выбор. А он сам? А Ксения? Заложники прошлых обязательств.
С Ксюшей он не виделся. Звонил несколько раз – докладывал. Первый раз позвонил, справился о здоровье и предупредил, что его секретарь завезет вечером ей новую банковскую карточку. Ксения его поблагодарила, и разговор зачах, Олег не знал, что можно сказать еще, какие вопросы он имеет право задавать, а какие – нет. В следующий раз он опять же позвонил ей по делу, узнал, снимала ли деньги, все ли в порядке. Она заверила, что все просто отлично, а ему показалось, что её голос звучит как-то не так. Он распереживался и на следующий день поехал к ней. Из припаркованной машины, молясь, чтобы она не заметила и надеясь, что все-таки заметит, смотрел, как она счищает снег со своей машины. В шубке живота не было видно, Олег не мог вспомнить, когда живот должен стать заметным. Ксения подурнела. Он с горечью заметил, как расплылось ее личико, похожее раньше на сердечко, теперь оно стало круглым. Под глазами залегли тени, да и бледная, мраморная кожа сейчас выглядела серой. Пушистые волосы были безжалостно стянуты в куцый хвостик, корни отросли и было видно, что Ксюша на самом деле – рыжая, а не блондинка…