– Я не могу тебе отказать, если ты хочешь любоваться на меня в образе мумии – welcome!
– А мама, она не будет против?
– Катюш, поверь, завтра все будет иначе. Мама просто была удивлена. Ей надо было свыкнуться с тем, что я снова не один и что я выбрал любимую без ее деятельного участия. Не бери в голову. Она тебя полюбит, вот увидишь…
***
Воскресенье прошло веселее. Лора, сдерживая обещание, и впрямь вела себя совсем по-другому. Болтала с Катей, и та с радостью откликнулась на неожиданно хорошее отношение. Кончился завтрак, Олег уехал по делам в Москву, а женщины уселись посплетничать, совместными усилиями спровадив Андрея. Он пошатался по дому, попытался присоединиться к разговору дам, но, проявив солидарность, они его прогнали снова. Андрей несколько раз звонил Диме, но и брат не возжелал с ним беседовать, сухо ответив, что сейчас он занят и пообещав перезвонить.
Вскоре вернулся отец – довольный. Уволок Андрея в кабинет, и они до обеда говорили о делах, Олег подробно рассказал, как подвигается его новое дело, было ясно – проект захватил его целиком. Хорошее настроение отца Андрей объяснил себе именно успехами в бизнесе. Он и предположить не мог – насколько далек был от истины.
Проснувшись, Олег снова, как и вчера почувствовал ужасную, звериную тоску. Выть хотелось в голос, громко, на всю округу, вкладывая в этот крик все – сомнения по поводу своих решений, невозможность позволить себе осуществить свои желания и неумение смириться с этим. Он держался, но за завтраком, снова глядя на счастливых Катю и Андрея, на вмиг оттаявшую Лору, то и дело задавал себе вопрос – что он сам делает тут? Зачем он сидит за столом, ведет светскую беседу? Зачем, если все это его или оставляет равнодушным, или вызывает раздражение? До чего дошло: даже Лора, которая давно больше чем жена, самый близкий и чуткий друг, вдруг стала вызвать желание накричать? Если те ее качества, которые восхищали, теперь вызывают рокочущую злобу? И как только женщины стали убирать со стола – Ирина уехала в город, и хозяйничать пришлось Лоре – Олег, сославшись на неожиданно возникшие вопросы, уехал в город.
Сегодня он, не раздумывая, поехал прямиком к Ксении. Он боялся застать ее не одну, он боялся не застать её вообще, он боялся, что она его прогонит… Она была дома, одна и не стала ругаться или устраивать сцен: улыбнулась нежно и с искренней радостью предложила войти.
– Я на секунду, – пробурчал он, засмущавшись своих порывов, уж больно по-мальчишески они выглядели.
– Понятно. Но, может, хоть чашечку кофе выпьешь?
Он кивнул и стал снимать пальто. Она кинулась помогать
– Не надо, – остановил он ее. Она едва заметно нахмурилась и, кивнув, ушла на кухню. Пока Олег мыл руки, Ксения заправила кофеварку, которая теперь шипела, как взбесившаяся кошка.
– У тебя кофеварка работает не так, как надо. Купи новую.
– Зачем? Ты не приезжаешь, а мне кофе нельзя. Но ты прав, зря я её включила. Можно было в джезве сделать.
– Купи новую…
– Хорошо.
Он молча пил кофе, а она сидела напротив, подперев щеку кулаком, и смотрела на него с блаженной улыбкой.
– Не делай себе, – он повертел над своей головой рукой, – хвост не делай, тебе не идет. И ты… волосы не красишь.
– Нельзя в беременность, говорят краситься… Да и волосы изменились. Срок еще небольшой, а я вся уже изменилась, подурнела, – сказал Ксения виновато.
– А здоровье как?
– Все в порядке, почти все в норме.
– Почти? – тут же обеспокоенно переспросил он.
– Идеального здоровья сейчас ни у кого нет, если только у космонавтов. Все в порядке, все хорошо, честно.
– Я тебя прошу, нет, я требую – если что-то понадобится, ты мне звони. Это… это же и мой ребенок…
– Хорошо, я буду себя беречь… ради ребенка, – покладисто согласилась она.
– И займись поисками квартиры побольше. Тут мало места.
– Нам с малышом хватит, мне здесь хорошо.
– Если дело в деньгах…
– Да не в деньгах дело! – у нее на глазах появились слезы, она вытерла их тыльной стороной ладони очень по-детски. – Прости меня, настроение с этой беременностью скачет… Дело не в деньгах! Эта квартира для меня... Она… Мы тут были вместе с тобой, я не хочу другую квартиру.