И побежали рабочие будни. Катя не могла не удивляться: в дни умещалось столько новых событий, недели пролетели одна за другой совершенно незаметно.
Андрей работал ненормально много: приходил на работу первым и уходил последним. Катя считала, что и она должна быть рядом с шефом, и засиживалась допоздна. А он, похоже, и не заметил бы, что помощница чуть ли не ночует на работе, если бы ему на это не указал Дима:
– Брат, ты решил уморить Катерину?
– С чего ты взял?
– Ты знаешь сколько времени?
– Не знаю, – Андрей посмотрел на часы, – девять, а что?
– А Света во сколько уходила?
– В шесть… Но у нее Витька, семья.
– Ага, а у Катьки ни семьи, ни мужа никогда не будет, потому что она успевает только работать и спать, да Катя?
– Д-д-да, нет… – промямлила Катя, которой абсолютно не нравился такой разговор.
– Ты бы отпустил девушку.
– Идите, Катя, – согласился Андрей, но голос его прозвучал так недовольно, что Катерина решительно запротестовала:
– Нет. Ничего. Мне же надо поскорее войти в курс дела. Когда я буду хоть вполовину разбираться во всем так же хорошо, как Света, тогда и уходить буду раньше.
Андрей поднял голову от бумаг и с интересом посмотрел на помощницу, словно увидел впервые.
Теперь, больше для виду, как считала Катя, Андрей спрашивал, не надо ли ей домой, когда стрелки начинали приближаться к семи. Чаще всего Катя отрицательно качала головой и оставалась на работе.
Она, конечно же, уставала, и иногда ей хотелось нормальной работы, как у всех – с девяти и до шести, без авральных суббот, без звонков начальства домой в воскресенье. Но все-таки, отработав в «Пирамиде» месяц, она не могла не признать, что теперь не польстится на самые завлекательные предложения рекрутеров, потому что именно на этой сложной работе, рядом с Гриневым, ей было очень комфортно. Ей нравилось их уединение, уютная тишина офиса, когда никого кроме них с Андреем не оставалось на этаже. Ей нравилось, что это уединение нарушает неунывающий Дмитрий. Ей нравилось иногда, не часто, спускаться на другие этажи и вдруг оказываться в гуще событий, в водовороте новых лиц. Ей нравилось решать сложные задачки и слышать похвалу своего босса. Ей нравилось гордиться собой. В «Пирамиде» она впервые чувствовала себя на своем месте, и это было таким новым и таким приятным ощущением.
И было еще кое-что, что заставляло Катю задерживаться, не считаясь со временем... Однажды она отпросилась с работы пораньше: у папы был день рождения. Прощаясь с Андреем, она поняла, что в офисе кроме них никого нет, и что после ее ухода он останется тут совсем один, и это было так… несправедливо. Это не было жалостью: трудно жалеть человека, которого уважаешь. Скорее, это было смутное пока понимание неправильности происходящего, не должен он запирать себя в четырех стенах. Но разве могла она сказать ему это? Нет, не могла, поэтому просто старалась быть рядом. Чтобы ему было не так одиноко.
Дмитрий заходил все реже. Видя, что с Андреем всегда рядом Катя, он позволил себе вспомнить о своей собственной жизни, в том числе и личной, и теперь с удовольствием вспомнил о старых увлечениях: все чаще уезжал в обществе красивых женщин фотографировать «натуру».
Когда он заходил обсудить детали какого-нибудь срочного дела и задерживался больше, чем на пять минут, Катя исподтишка изучала братьев. Пока они корпели над документами, внимательно наблюдала, с интересом препарируя их реакции на одни и те же события, и не заметила, как стала понимать их лучше, чем кого бы то ни было. Было удивительно, насколько схожи и различны они были: Андрей, черноволосый и черноглазый, с крупными чертами лица, похожий на отца (Катя видела его один раз, когда тот заехал проведать любимых деток: «Пирамиду» и сыновей) и Дима, который, наверное, пошел в мать и отличался тонкой, почти женственной, изысканной красотой. Но при всей внешней непохожести было в братьях что-то неуловимое, что сразу выдавало их родство: рост, разворот плеч, жесты, мимика, фразы-словечки, реакции… Кате было интересно тайком сравнивать их, как картинки «найди десять отличий», только она, наоборот, искала схожее.
И вот сегодня Катя не могла не заметить: оба они одинаково отреагировали на появление Алины. Оба растерялись, рассердились, и оба постарались скрыть свои чувства от посетительницы. Дима со злостью закурил уже в кабинете Кати, а потом ушел, хлопнув дверью, чем весьма озадачил Катерину. Интересно, – думала она, – он сердится на то, что пришла Алина, или на то, что его, президента фирмы, выставили за дверь? Да и Андрей, – отметила тут же Катя, – тоже не светился счастьем: такое лицо у него бывало, когда он говорил по телефону с важными, но неприятными людьми.