8
Фил закончил разговор по телефону и с ухмылкой пробормотал:
– Ну не дурочка ли?
Звонила Алина и с торжеством сообщила, что в его помощи не нуждается, что деньги ей дал Андрей, что Фил может быть спокоен.
А он и так спокоен, и давно не вспоминал о том, что обещал ей подумать над возможностью кредита. Нет, он не сомневался в том, что Алина вернет деньги. При необходимости он смог бы из нее не только деньги – душу вытрясти. Попросту не хотел иметь с ней ничего общего, опасаясь, что она может решить потихоньку пролезть в его жизнь, а у него было правило – никогда не начинать заново прерванных отношений: ни деловых, ни любовных. Конечно, Алина была шикарной телочкой, но в Москве такого товара – завались, и найти что-то подходящее на день или месяц проблемой никогда не являлось.
Фил, сколько себя помнил, всегда мечтал жить не просто хорошо – лучше всех. Его родители были обычными людьми. Даже хуже, они были никакими. Крепкая советская семья, ячейка общества. Он – рабочий на заводе с большой по тем временам зарплатой, она – бухгалтер на том же заводе. Рыбалка по субботам, шесть соток по воскресеньям, телевизор по вечерам и старый Москвич под окном. И даже фамилия у них была никакая – Ивановы. Сколько таких Ивановых было в Союзе? Не сосчитать. Да еще умудрились дать своему единственному сыну дурацкое, как он считал, имя – Филипп. Больше всего Фил ненавидел, когда мама звала его «Филипок». Однажды одноклассники услышали, как его подзывает мать, крича на весь двор «Фили-и-и-и-по-о-о-ок». Еще долго его так дразнили все, кому не лень, доводя Филю (еще более ненавистное прозвище) до слез.
Он рос хлипким мальчиком: пошел в родню матери и внешностью: худенький, черноглазенький и черноволосенький, с коровьим взглядом, и застенчивым нравом. Да еще много болел и привык держаться за мамину юбку. Отец злился и громыхал: мужик ты или кто? И вот когда Филя в очередной раз пришел из школы в разодранной школьной форме и с подбитым глазом, размазывая по лицу сопли, отец, с трудом удержавшись, чтобы не вмазать сыну самолично, отвел его в секцию самбо.
Уже через год никто в школе не вспоминал его дурацкие прозвища: мало кто рисковал называть Иванова иначе, чем Фил. Прошло еще немного времени, и желающих подраться с ним было не найти ни во дворе, ни в школе. Мать боялась, что Фил пойдет по кривой дорожке, уж больно изменился сын – стал жестким и непримиримым. Но она ошиблась: Фил был разумным мальчиком, и к классу шестому знал, что, чтобы жить хорошо, надо быть в течении. Даже став авторитетом, он со спокойной уверенностью отклонял заманчивые предложения пополнить ряды той или иной шайки шпаны, держался особняком, но старался сохранить со всеми нейтралитет: никогда не знаешь, кто и когда тебе пригодится в жизни. Он без проблем поступил в институт, где тут же влился в ряды золотой молодежи, хотя и не имел к ней никакого отношения. Преподаватели пророчили ему блестящую карьеру и не ошиблись: он умел использовать связи и ждать: менял работу за работой, подсознательно понимая, что все это – не то, но организовывать свое дело Фил опасался: ему нужен был кто-то, готовый принять на себя риски. И такой человек однажды нашелся. С Гриневым-старшим Фил познакомился в сауне, на дне рождения одного нужного «братка», куда и Гринев, и Иванов пришли больше по необходимости, чем по желанию. Они разговорились, у Гринева была небольшая фирма и только интуицией можно объяснить то, что Фил увидел в этом знакомстве возможность: уже через пару недель они работали бок о бок. Он не ошибся – дело росло как на дрожжах. Гринев был великолепный стратег. Мало того, он был жестким, когда надо – беспринципным, но всегда осторожным: он отдавал себе отчет в том, что, достигнув пика, удержаться на нем будет ох как сложно. Куда спокойнее быть в первой десятке и не стремиться к тотальному контролю за всем рынком. К тому же у Гринева были нужные связи как среди криминала, крышевавшего бизнес, так и среди чиновников. Все это вкупе и объясняло то, что пока другие фирмы закрывались или разваливались, руководство конкурирующих контор отстреливалось, «Пирамида» развивалась, благополучно пережив все кризисы разной степени тяжести.
Из фирмочки, торгующей холодильниками, вышел холдинг, владеющей огромной частью строительного рынка Москвы.
К моменту, когда бизнес основательно разросся, у Фила было достаточно собственных средств (частично изъятых у «Пирамиды»), знакомств и амбиций, чтобы отделиться. И Фил потихоньку, никого не посвящая в свои планы, стал организовывать свое дело. Сначала это был небольшой сервис, обслуживающий недорогие иномарки, но не прошло и двух лет, как Фил Иванов открыл дилерский центр по продаже американских автомобилей. Друзья шутили, что надо назвать фирму «Иванофф Моторс», но Фил, усмехаясь, не реагировал на нападки – с собственной фамилией он смирился давно: он дал своему детищу название «Альфа Моторс».