Фил смог остаться в хороших отношениях с Олегом Петровичем, сохранил за собой акции «Пирамиды» и любил приезжать в «Пирамиду» и вспоминать прошлое, при этом ощущение превосходства над всеми этими людьми приятно грело душу. В гости к Гриневым-старшим он тоже заглядывал регулярно. Поскольку по возрасту он не годился ни в сыновья, ни в друзья, то стал для них кем-то вроде племянника, почти что членом семьи. Правда, что с Димой, что с Андреем отношения были сложными: они, по его мнению, ревновали родителей к нему или попросту завидовали. Фил не стремился сблизиться с ними, считая их мелюзгой, избалованными детками, которым в руки все само упало.
Тем более он почувствовал себя уязвленным, когда Андрей между делом увел у него Алину. И, подумать только, он сам познакомил их! Сам привел Алину в дом к Гриневым, чтобы похвастаться. Конечно, он сделал вид, что его не задела измена подружки, но обиду затаил и с тех пор отношения с Андреем перестали носить даже видимость дружелюбия.
Когда по нелепой случайности Андрей пострадал, Фил с подобающим выражением лица изъявлял сочувствие Лоре и Олегу, но в больницу не поехал, объяснив это заботой о покое Андрея.
Фил испытывал по поводу случившегося двоякие чувства: с одной стороны была в этом некая высшая справедливость, уравнивающая Андрея с прочими смертными, но с другой стороны получалось, что ни положение, ни красота, ни деньги не являются гарантией благополучия. Может, это было и немного наивно, но в душе у Фила всегда жила уверенность, что богатые и красивые неким таинственным образом защищены от невзгод, что деньги могут помочь решить почти все вопросы, что только с плебеями происходят такие несчастья. И что получалось? Значит и он – Фил, может однажды вот так глупо попасть в переделку? Эта мысль сидела занозой, о которой забываешь, пока неосторожно не коснешься. Иллюзорным успокоением служило то, что теперь, окончательно и бесповоротно Фил был уверен в своем превосходстве над Андреем. Теперь он мог с легкостью вернуть Алину – если бы хотел. Он мог бы стать директором «Пирамиды», прояви он настойчивость: Олег, старый лис, утративший былую прыткость и выпускающий контроль из своих рук, дал бы себя уговорить. Но Филу это было не надо: он не хотел Алину, не хотел «Пирамиду», не хотел соревноваться с Андреем, устраивая негласные гонки за женщинами и деньгами. Он победил, Андрей проиграл, пусть и не по своей вине.
Но может, Андрей жаждет взять реванш?
Фил был уверен, Алина нажаловалась Андрею на то, что Фил не хочет давать ей денег. Гринев, конечно же, был рад показать, что он щедрее, богаче и лучше. А может, тут Фил расплылся в улыбке, он надеется хоть деньгами заманить Алину в постель? Конечно, теперь только за деньги кто-либо согласится заняться сексом с этим новоявленным Квазимодо.
Фил просмотрел ежедневник: ничего такого, что не могло бы подождать, на сегодня запланировано не было. Не раздумывая, он нажал кнопку селектора и велел подать машину к выходу через двадцать минут.
Давно он не был в «Пирамиде»…
***
Каждый визит на этаж к маркетологам был сродни маленькому приключению. Непонятно почему, но тут все считали, что Катя нуждается в опеке. Все старались заманить ее в свою комнату, поговорить за жизнь, угостить вкусненьким и обязательно напоить чаем или водкой. Катя поначалу шалела от такого фейерверка эмоций, потом попривыкла и быстренько научилась уворачиваться от чересчур крепких дружеских объятий, умело отклонять непристойные предложения и при этом не прослыть букой.
Сегодня, переделав почти все дела на этом сумасшедшем этаже, Катерина заглянула к Вадиму.
Вадиму было около сорока, внешностью он напоминал русского витязя. Каждый раз, глядя, как он подписывает документы, бормоча что-то в окладистую бороду, Катя, мысленно примеряла на него шлем и латы. Вадик отличался ангельской добротой, сочетающейся с ослиным упрямством. Он всегда и со всеми соглашался, но при этом всегда и все делал по-своему. Еще он был просто невероятно талантлив: рисовал шедевры, писал гениальные тексты, в том числе и рекламные. По офису ходили слухи, что Вадим может с легкостью один заменить всех сотрудников рекламного отдела «Пирамиды», но, поскольку у него есть семья, да и в сутках двадцать четыре часа и ни минутой больше, приходится ему ограничиться руководящей должностью – присматривать за менее одаренными коллегами, благо, проверять его доброту и выдержку никто не рискует.