– Ни о чем, – буркнула Катя.
– Если мужик после тридцати… хорошо, после тридцати пяти холост, он или голубой, или последняя сволочь!
– Ты настолько его хорошо знаешь? – Катерину потихоньку стал раздражать этот разговор. Во-первых, какое ей дело до Фила? Во-вторых, что Юлька понимает в мужчинах? А в-третьих, может, ему просто не попалась на пути подходящая женщина.
Юля, словно прочитав мысли Кати, добавила:
– Только не говори, что он не встретил ту самую, единственную! Знаю я таких козлов! Катька, будь осторожней!
– Что ты заладила? – Огрызнулась Катерина. – Я не собираюсь с ним встречаться и он, я думаю, со мной тоже.
– Ну, не знаю как он, – сказала Юля вслед уходящей Кате, – но у тебя лицо было как у кошки, унюхавшей валерьянки.
Катерина оглянулась и показала Юльке язык, подумала, и наградила ее убийственным взглядом, полным презрения.
– Мое дело предупредить, – пробурчала под нос Юля. – Чтоб вам пусто было! – сняла дребезжащую трубку. – Алло, добрый день, «Пирамида», чем могу помочь?
Время тянулось так, словно в каждом часе количество минут увеличилось вдвое. Катерина то и дело бросала взгляды на часы. Андрей, раздраженный тем, что помощница задержалась непонятно где, а, вернувшись, стала просто до неприличия рассеяна, около шести, презрительно скривив губы, предложил:
– Кать, а не пойти ли вам домой? Толку от вас сегодня никакого.
Она посмотрела на него так, словно забыла о его существовании и только сейчас вспомнила, извинилась:
– Простите, Андрей Олегович, нет… как же – у нас столько дел еще, я останусь.
– Тогда, будьте любезны, – от его тона замерзли бы даже реки в тропиках, – сосредоточьтесь на работе.
Она кивнула и даже не обиделась, виновато улыбнувшись. Сдвинула брови, демонстрируя погруженность в процесс, но не прошло и получаса, как опять мыслями унеслась далеко, вызывая у Андрея новый приступ раздражения.
Она ускользала, а он ничего не мог поделать. Он запаниковал: мало того, что он ничего не понимает, так еще и сделать что-то он не в силах, разве что рыкнуть на нее еще разок.
– Кать! – рявкнул он. Она встрепенулась, посмотрела на него удивленно. Он постарался взять себя в руки, заглянул ей в глаза. – Кать, вас что-то тревожит? – попробовал сменить тактику и заговорил мягко.
– Нет… просто… голова болит, – сказала и устыдилась: настолько натянуто звучала отговорка. А еще этот неуместный румянец, о боги! Что о ней подумает Андрей? А все неразрешимая дилемма: убежать в восемь, или засидеться допоздна, показав… А что она и кому, собственно, хочет доказать?
– Выпейте таблетку, – буркнул он.
– Да, конечно. - Она ушла в свой кабинет, вернулась вскоре и все оставшееся время, пока стрелки подползали к восьми, старалась думать только о работе. Когда до означенного часа осталось десять минут, она неожиданно вскочила и затараторила, вертя в руках карандаш:
– Простите, Андрей Олегович, можно я пойду? Голова не прошла… – и отвела глаза.
– Идите, – ответил устало. – Надеюсь, завтра с вашей головой все будет в порядке.
– Спасибо. – Было видно, что она с трудом сдерживает улыбку.
Катя чуть ли не бегом бросилась в кабинет, оттуда в туалет, чтобы причесаться, подкраситься и предстать перед Филом во всей красе.
9
Он ждал ее напротив входа, опершись спиной на машину, скрестив руки на груди. Увидел ее и заулыбался, оттолкнулся от автомобиля и пошел ей навстречу, сразу же завладел ее рукой, склонился в полупоклоне, касаясь губами тыльной стороны ладони.
– Давайте познакомимся, прежде чем вы начнете колоть меня своими иголками, милый ежик, – промурлыкал он.
– Катя, – стараясь не заикаться, сказала Катерина.
– Катя… Какое замечательное имя. Сколько в нем экспрессии, а вместе с тем – нежности. Катя. А меня друзья зовут Фил. Я надеюсь, несмотря на то, что вы на меня за что-то взъелись, мы станем друзьями? И перейдем на «ты»?
– Так сразу? – Они уже подошли к машине, Фил открыл дверь, предлагая Катерине сесть.
– А почему нет? – удивленно произнес он. – Прошу.
Такие автомобили Катерина видела из окна автобуса, проносящимися мимо по московским магистралям – прижатые к земле, с хищной «мордой», навевающие аналогии с болидами Формулы 1. И это чудо автомобилестроения сверкало полированными алыми с искрой боками, и, кажется, утробно рычало, словно показывая, что с ним совладает не каждый. Да еще дверь, вместо того, чтобы открываться нормально – вбок, поднялась, подобно крылу фантастического монстра, куда-то вверх.