Она удержалась, чтобы не сказать: «Я тоже», только потому, что стеснялась и поэтому промычала в ответ что-то нечленораздельное, тут же мысленно обругав себя косноязычной идиоткой.
– У меня есть два билета в театр, на завтра, – продолжал Фил. – Как ты смотришь на культурный досуг? Я надеюсь, хоть в субботу твой начальник тебе дает отдохнуть?
Как раз завтра они с Андреем планировали посидеть над одной задачкой, которая никак не хотела решаться, но Катя надеялась, что часа в два ей удастся уйти:
– Утром я буду занята, – сказала она, надеясь, что эти слова звучат одновременно необидно и интригующе. – Но на вечер пока ничего не запланировано.
– Тогда, я заеду за тобой?
– Да, конечно, – только бы не завизжать от радости.
Они попрощались. Катя сложила руки и, зажмурившись, беззвучно зашептала импровизированную молитву, благодаря богов за этот звонок. И даже раздраженное «Кать!» нисколько ее не обидело: она выскочила из-за стола, схватила ежедневник и бросилась в кабинет босса.
Ей бы внимательнее присмотреться к Андрею, но мысли о Филе так полно заняли голову, что и прямые – рабочие обязанности давались в эти дни с трудом, куда уж тут до психологических наблюдений за шефом. И в который раз, приказав себе не обращать внимания на недовольство Андрея, Катя, покорно выслушав его замечания и критику, поспешила в свой кабинет – работать.
В субботу все пошло наперекосяк с самого утра. У Андрея было особо мрачное настроение, которое он даже не пытался скрыть. Димка, сославшись на дела, не приехал. Как подозревал Андрей, да и Катя, этим важным делом была новая девушка Димы, с которой, по уверению президента, на этот раз все было очень серьезно. Катерина суетилась без причины, чем еще больше выводила из себя начальника.
Только они сели рядом, разложив на столе бумаги, как позвонил Олег Петрович. Пока сын с отцом разговаривали, Катерина, вместо того, чтобы погрузиться в расчеты, стала думать о предстоящем свидании.
Вечером, накануне, она долго перебирала наряды, размышляя, что же надеть. По ее мнению, идти было не в чем. Ее гардероб был полон строгих костюмов, годящихся для работы, были там и джинсы – для активного отдыха и посиделок с подружками, но вот чего-нибудь эдакого, подходящего для появления на публики в обществе Фила, найти не удалось. Покупать специально на выход? Что-то дорогое? Она не представляла, что купить, да и тратить деньги на шмотки, вот так – чтобы одеть один раз, было ей не по душе. В результате Катя остановила свой выбор на скромном, но элегантном черном платье, убедив себя, что такой наряд всегда уместен. Порадовалась, что на улице пока не зарядили дожди и возможно, завтра будет сухо, так что и изящные лодочки будут кстати. Примерив платье, Катя осталась недовольна: все же хотелось что-то покрасивее, пошикарнее, а еще не мешало бы похудеть на пару килограммов, и грудь могла бы быть немного больше, а ноги – длиннее.
Так и легла спать, терзая себя анализом своих недостатков и строя планы по их устранению.
***
Работа не шла: между Андреем и Катей появилась напряженность, и оба чувствовали это. Андрей старался не обращать внимания на то, что помощница витает в облаках, Катерина пыталась отбросить посторонние мысли, но ничего не получалось. К часу она начала нервничать:
– Андрей Олегович, мне надо уйти часа в два… Можно?
– Нет! – чуть ли не выкрикнул он. Катя вздрогнула, подняла на него удивленные глаза:
– Почему?
Еще ни разу не было такого: чтобы она отпрашивалась без объяснения причин, чтобы он отказал ей, даже если причины были пустяковыми.
– Мы договаривались поработать! Что за безответственность? – он вышел из-за стола, стал ходить по кабинету. – Я не понимаю: что происходит? Вы работаете так, словно… – он не находил подходящих слов, чтобы выразить свое возмущение и боялся, что еще немного, и она поймет причины его раздражения.
– Андрей Олегович! Но… в виде исключения, пожалуйста! – она молитвенно сложила руки, сделав несчастную мордашку.
Андрей остановился, готовый отчитать ее как следует и оборвал сам себя: дурак ты, Гринев! Неужели не видишь – она влюбилась. Неужели ты не узнал все те приметы, которые замечал в себе? И эта мечтательность, и взгляд – искрящийся, другой. Не видел или не хотел видеть?
Он, склонив голову набок, рассматривал Катю. Нахмурился, потом отвернулась к окну.
– Идите…
– Спасибо, спасибо!
Он отчаянно надеялся, что она остановится и скажет что-то вроде: «Нет, не уйду. А как же вы?»
Но не в этот раз. Она быстро собрала вещи, чем-то еще погремела в своем кабинете и заглянула только затем, чтобы еще раз поблагодарить и попрощаться, а Андрей мотнул головой раздраженно и только потому, что горло сдавила обида, не стал говорить колкостей.