Стоя утром у окна, и потягивая из чашки уже остывший кофе, он прижался к холодному стеклу лбом и подумал о Кате: о том, как она смотрела на него вчера вечером. Он ей нравился – ничего необычного. И мимолетная мысль: он ей нравится не потому, что у него есть деньги, а… по каким-то иным, неизвестным, причинам. Катя искренне заинтересовалась им и увидела в нем то, что для других не представляло интереса.
И тут же отметая все свои решения, он позвонил ей и пригласил в ресторан. Он хотел еще раз посмотреть в ее глаза, он хотел удостовериться, что ему не почудилась искренность, которой была пронизана эта обыкновенная девчонка.
А сейчас, в ресторане, он испугался. Испугался, что его затянет, что все это может превратиться в неконтролируемый процесс: уж больно заманчиво было стать для кого-то Героем.
«Нет, нет, – убеждал он себя, – она точно такая же, как все. Просто, возможно, ведет игру, притворяясь наивной дурочкой, надеясь, что ее глазки сведут меня с ума и что она сможет обвести меня вокруг пальца. Все они хотят одного – удачно выйти замуж. Все до одной. Просто ставки у всех разные: для кого-то я не та птица, чтобы на меня охотиться, модельки же всегда уверены, что именно их спит и видит в женах Рома Абрамович. А таким, как Катя, я кажусь, наверно, жителем Олимпа. Нет, Катерина-как-вас-там, если думаете, что я попадусь на эти уловки, на эту игру в искренние чувства, вы – ошибаетесь. Все будет так, как надо мне».
И, чтобы утвердиться в этих мыслях, чтобы не было для него дороги назад, он вывел ее танцевать на маленький пятачок между столиками, проигнорировав ее шепот: «Тут не танцуют». Он обнимал ее, скользя рукой по позвоночнику вверх от талии к шее, запутался пальцами в волосах; держа за затылок, притянул к себе и властно поцеловал, неожиданно резко прервал поцелуй, жадно вглядываясь в ее глаза. Она была ошарашена, и он радостно ощутил, что сердце стало биться спокойнее – он владел ситуацией, как и обычно.
А у Катерины перехватило дыхание: колени дрожали, мысли путались, и теплом по телу растекалось еще не осознаваемое желание. Она вновь, как и вчера, делала все, чтобы еще больше понравиться ему: старалась говорить умные вещи, быть раскованной и милой, соблазнительной и обаятельной и боялась, что ничего у нее не получится. Но он отвез ее домой и снова поцеловал, позволив себе пройтись рукой от шеи по груди к талии. Хриплым от волнения голосом пообещал звонить и…
… пропал до следующих выходных.
Катина действительность расслоилась на две реальности. В одной из них была дорога до работы и с работы, сама работа, общение с людьми, кажущимися плоским изображением на экране. В другой, где был Фил и она, выпуклой картинкой представал совсем иной мир. В первой реальности золотая осень неумолимо линяла в бесцветное межсезонье. Во второй благоухала цветущая весна. И всей душой Катерине хотелось вырваться из миража настоящей жизни и попасть в реальность мечты. Но ей не давали: гирями на ногах висели заботы, окружающие все время выдергивали ее из грез и немилосердно спускали с небес на землю.
В понедельник она еще жила воспоминаниями о воскресенье, рассматривая совместно проведенный с Филом вечер, как под микроскопом, препарируя каждое сказанное им слово, каждую интонацию, надеясь найти в них залог будущего счастья. Вместо этого, незаметно в безупречном образе кумира вдруг появлялись мелкие изъяны и шероховатости. Катерина сердилась на себя, а в это время смутная, непонятная тревога забиралась в сердце. Катя объясняла себе это только одним – Фил не звонит, а она извелась от ожидания и неизвестности.
А еще Андрей, который с каждым днем становился все мрачнее… В среду утром, пока она зачитывала план на день, он пристально рассматривал ее, что ужасно действовало на нервы. От его взгляда Катерине хотелось спрятаться под стол, сбежать в свой кабинет, а лучше – на край света. Она поймала себя на противном ощущении, что он смотрит прямо в душу и видит все ее сомнения, мучения и тревоги. Вопреки здравой логике появилась нелепая мысль взять и рассказать ему все. Катя поперхнулась очередной репликой и замолчала, сбитая с толку подобной идеей. Как же надо было пропасть, как же надо было извести себя, чтобы быть готовой рыдать на плече собственного начальника, поверяя ему то, что не хочешь рассказывать более близким людям?
– С вами что-то происходит, – сказал тогда Андрей задумчиво, словно не был в этом уверен до сих пор, а сейчас все встало на свои места.