– Нет, что вы! У меня все в порядке! – ответила Катя, листая ежедневник.
– Хорошо, если так, – все еще не отводя взгляда от ее лица, произнес он и сразу же перевел тему. – Что там у нас дальше?
В пятницу он не просто отпустил ее раньше, а фактически вытолкал взашей, объяснив это необходимостью поговорить с братом наедине. Катя не обиделась, но и не обрадовалась: ею завладела апатия. Зачем шевелиться, если толку от этого никакого? Зачем пытаться что-то делать, если ты умудрилась влюбиться в мужчину, который разочаровался в тебе после второго же свидания? Даже искать ответы на эти вопросы уже не хотелось…
11
Фил позвонил только в воскресенье.
Катерина валялась на кровати и наблюдала за ползущими по циферблату стрелками. Надо было встать, одеться и поесть, в конце концов, как-то встряхнуться, но желания не было. Родители уехали на дачу к старинным приятелям, звали дочь, но Катя отказалась: попасть сейчас под обстрел дежурных, но оттого не менее неприятных вопросов ей не хотелось. Почему это все друзья родителей считают, что она должна отчитываться перед ними по поводу личной жизни? Должна придумывать оправдания своему одиночеству? «Как, ты еще не замужем?» И взгляд такой, словно она только что призналась в массовом убийстве. Приходилось, смущенно улыбаясь, плести что-то про огромную занятость на работе и добавлять, что сейчас модно обзаводиться семьей как можно позже. Обычно это было тактической ошибкой, потому что за этим следовало: «Ну, у тебя же все равно кто-то есть!». После этого оставалось только многозначительно закатывать глаза, предоставив собеседнику возможность додумывать все, что угодно.
Пожалуй, сегодня она имела бы шанс ответить гордо: «Да, у меня кто-то есть», если бы этот кто-то не пропал из ее жизни. И, пора признаться себе, окончательно.
Перевернувшись на спину и закрыв глаза, Катя отругала, а потом похвалила себя за то, что не стала звонить Филу первой. Что вообще не стала ему звонить. Уж лучше ждать звонка и умирать от тоски, чем, набрав номер, убедиться, что тебе не рады.
Кое-как собравшись с силами, уговаривая себя перестать ныть и жаловаться, Катя доплелась до ванной, где ее и настиг телефонный звонок. Отплевываясь от зубной пасты, она трясущимися руками выковыривала из сумки телефон, который как назло, словно масло, выскальзывал из рук.
– Пора, красавица, проснись! – раздался вкрадчивый голос Филиппа.
– Фил!– радостно закричала Катя, в ту же минуту забыв, что собиралась, если он позвонит, окатить его волной «презрительного равнодушия», словно равнодушие имеет окраску.
– Какие планы? – он, конечно же, не извинился за то, что не появлялся так долго.
– Никаких. Родители уехали, я вот в одиночестве сижу, – призналась Катя, чуть было не добавив: «кисну».
– Тогда собирайся-одевайся, поедем на пикник.
– Пикник? Как здорово!
– Я буду через час. Успеешь собраться?
– Да! Конечно!
Через час, минута в минуту, под окном раздался гудок. Катя выглянула в окно, махнула рукой и поспешила к выходу. Напоследок взглянула в зеркало и недовольно спросила: «И что он во мне нашел?», ответа не последовало. «Значит – что-то нашел! Значит, ему важна не только внешность! Это еще раз доказывает, что он очень хороший человек!» – успокаивала себя Катя, стремительно спускаясь вниз по лестнице, рискуя переломать на такой скорости ноги и руки.
Обошлось.
Погода была отличная, будто природа перед затяжными серыми днями решила сделать людям подарок: чистое голубое небо, высокое и прозрачное, какое бывает, обычно не в октябре, а в марте, деревья, похожие на тщательно выписанные терпеливым художником сине-черные иероглифы, причудливо смотрящиеся на фоне неба, разноцветье опавших листьев, шуршащих под ногами. «Еще пару дней, и они превратятся в коричневый панцирь, в котором ничего красивого», – с грустью подумала Катя, поднимая с земли очередной красный узорчатый лист.
Когда они нагулялись, Фил незаметно вывел Катерину на поляну, к дому с вывеской «Таверна».
– Пообедаем? – спросил невзначай.
Катя кивнула. Разморенная свежим воздухом, разомлевшая от горячих поцелуев, которыми была так богата прогулка, она хотела только одного – сесть.
Как оказывается, мало надо, чтобы, вмиг выбравшись из черноты печали, оказаться на сияющей высоте счастья! Всего-то чтобы он, Фил, держал ее за руку, говорил милые любой женщине глупости, целовал… Чтобы просто был рядом.
Они заняли столик на крытой веранде, Филипп заказал салаты, легкие закуски, вино. Разговор тек медленно, надолго прерываясь многообещающими паузами. Посреди одной из пауз, не дожидаясь очередного блюда, Фил встал из-за стола, протянул Кате руку и повел за собой. Она шла за ним, доверчиво вложив свою ладонь в его, с тревожно бьющимся сердцем…