С Димкой все было иначе. Настолько иначе, словно природа решила с лихвой компенсировать легкость первой беременности. Был токсикоз, наваливающийся на нее по утрам зеленоватым, мутным дурманом. Врачи, кивая головами и сдвигая брови, предлагали «полежать на сохранении», а она не могла оставить Андрюшу! Не могла! Пусть и свекровь, что за чудная женщина, была готова помочь. Мама поддержать не могла: у самой на руках большой ребенок – разбитый инсультом муж. Да и брак с Олегом она считала мезальянсом, недостойным дочери, так и не приняла зятя и к внуку относилась с прохладцей, уж больно он напоминал Олега. Лора вспоминала слова матери, брошенные в сердцах: «из этого брака ничего не выйдет!».
«Как же ты ошибалась, мамочка! – думала Лора, стискивая зубы каждый раз, когда тошнотворный комок подкатывал к горлу. – У нас хороший брак! У меня самый лучший в мире муж и прекрасный сын! И я рожу ему сестренку, назову ее Наташкой. Мы будем счастливы. А токсикоз – это всего-навсего токсикоз…»
Почти все девять месяцев Лора чувствовала себя неважно, и словно этого было мало, Андрюша, не понимающий, что происходит, но чутко улавливавший настроение матери, стал постоянно капризничать. Он просился на руки и устраивал истерики. Лора не знала, что и делать. Хорошо, продолжалось это недолго, всего-то девять месяцев. А потом были роды, так отличающиеся от первых и чуть не закончившиеся кесаревым. Лора так была измотана, что даже слова врача, считающего своим долгом запугать ее по поводу здоровья новорожденного, не впечатлили. Она проваливалась в обморочное забытье, и была искренне рада, когда ее перевели в палату и оставили в покое. Сопящего сынишку привозили регулярно, он ответственно сосал грудь, но молоко так и не пришло. Лора не расстроилась и спокойно кормила Димку смесью, хотя идея перевести на искусственное кормление Андрея у нее в свое время вызвала бурю негодования…
– Мам, ты о чем задумалась?
Лора вздрогнула, выдернутая из лабиринта воспоминаний. Погладила подошедшего Андрея по щеке:
– Да вот думаю, позвонить твоему отцу и спросить, где его черти носят, или не надо?
– А действительно, где он? – Андрей плюхнулся рядом с матерью на широкий диван, подумал и лег, удобно пристроив голову на ее коленях. Лора довольно заулыбалась. Какое приятное, знакомое, теплое чувство: голова Андрюши на коленях, ее пальцы в его жестких волосах… Сколько раз ей удавалось усыпить его так, пока он был крохой. Сколько раз удавалось успокоить, когда он, якобы взрослый, мечтал о поддержке, но был слишком горд, чтобы просить ее.
– Сказал, дела в городе. Ты же знаешь отца, ему не сидится без дела. Я не удивлюсь, если выяснится, что он открыл новую фирму.
– Я не удивлюсь, если окажется, что он открыл вторую «Пирамиду». Для адреналинчика, чтобы было с кем соперничать, – хмыкнул Андрей.
Они замолчали, и каждый наслаждался тем удивительным взаимопониманием, которое бывает во всех семьях, когда все оказываются словно настроены на одну волну. Жаль, так не может быть всегда…
– Андрей, – Лора смотрела в сторону, продолжая поглаживать сына по волосам, – у тебя точно все нормально?
– Ма-а-ам! – с укоризной протянул Андрей. - Нормально! Уж нельзя к родителям заехать, как сразу подозрения.
– Прости, хороший мой, но… я же вижу. И что у тебя с рукой, ты так и не ответил.
– Я просто устал. Честно-честно! – Андрей закрыл глаза. – Ты даже не представляешь как. А рука… так, случайно порезался… чашку разбил. Я теперь немного неуклюжий, – и помахал в воздухе рукой, затянутой в перчатку.
– Чашку? Будем считать, что я поверила. – Лора тряхнула головой, прогоняя какие-то смутные мысли, но не удержалась, спросила. – Может, имеет смысл как-то снизить обороты? Заняться личной жизнью?
– Ты пошутила? – бесцветным тоном поинтересовался Андрей, не открывая глаз.
– Про личную жизнь? Андрюш, я все понимаю, но… вот Алина звонила…
– Она и до тебя добралась? Что ей надо было?
– Вы виделись?
Это игра в вопросы, в которой проигравший тот, кто не выдержит и ответит первым, – подумал Андрей, решая, что сегодня он все время в проигрыше.
– Она приезжала, просила деньги.