– Не даст. Скажет, чтобы чаще приезжал.
– Нет в мире справедливости!
– Нет, – кивнула Лора.
Они знали, о чем говорят…
Двадцать минут прошли быстро. За воротами послышался гудок клаксона, и вскоре по дорожке, засыпанной гравием, зашуршали шины джипа Олега. Писк сигнализации и шаги.
Лора и Андрей вышли в холл, чтобы встретить «патриарха», как положено.
– Привет, папа, – мужчины обнялись.
– Здравствуй, – Лора подставила щеку для поцелуя.
– Привет, привет. Прямо семейная идиллия, не хватает только младшего оболтуса. Или и он заедет? – подхватив жену и сына под руки, Олег прошел в гостиную.
Они расселись, Лора налила чаю и мужу:
– Есть будешь?
Он отрицательно мотнул головой, глядя на сына:
– У Димки новый виток творческого безумия, – стал рассказывать Андрей. – Он свалил на мою помощницу массу вопросов, а сам, в появившееся свободное время, занимается любимым делом…
– Девушками? – с усмешкой уточнил отец.
– Фотографией. Мы еще будем гордиться, что он из Гриневых, поверьте моему слову! Он у нас Гений!
– Черте что! – недовольно пробурчал Олег Петрович. – Генеральный директор перекладывает дела на помощницу финансового...
– Пап, ну ты же знаешь и понимаешь, как обстоят дела на самом деле.
– Знаю. Ладно, не дети – сами разберетесь. А помощница у тебя, я смотрю, даже более толковая, чем Светлана. Даже удивительно…
– Она замечательная, – улыбнулся Андрей, не замечая, как вскинула голову Лора и пристально посмотрела на сына.
– А кто-то еще недавно жаловался, что это ужасно – новый человек, ничего не знает, не понимает?
– Все мы ошибаемся, – пожал плечами Андрей, всеми силами стараясь удержать на лице выражение отстраненности. Словно эти разговоры о Кате ничего не трогают в душе, не вызывают неприятное тянущее чувство где-то под ложечкой, не напоминают, что именно из-за нее он приехал сюда, не в силах оставаться сегодня наедине с собой.
Когда она ушла, а точнее – когда ее увел Фил, Андрей еще несколько минут смотрел на захлопнувшуюся дверь и не мог поверить, что случившееся – правда. Первым чувством, пробившимся сквозь толщу удивления, была обида. На судьбу, в очередной раз щелкнувшую его по носу. На Фила – за то, что вообще родился на свет. И на Катю.
Как она могла так поступить? Почему именно Иванов? Этот мерзкий слизняк, упакованный в привлекательную обертку. Обидно! Неужели она не рассмотрела, что он – пустой, совершенно никчемный человек, которого в жизни интересуют только деньги и власть?
Обида уступила месту сомнению: невозможно. Это какая-то ошибка! Нет более неподходящих друг для друга людей, чем Катя и Фил. Это недоразумение! Это должно кончиться, не успев начаться.
А потом пришла злость, выводя из амебного ступора. Андрей оглянулся в поисках чего-нибудь тяжелого и вперился глазами в небольшое зеркало, спрятанное в нишу так, чтобы Гринев как можно реже сталкивался со своим отражением. Андрей подошел к поблескивающему диску, оперся руками в стену с двух сторон от зеркала и стал пристально разглядывать себя. Он не пропускал ни одного шрама, ни одного рубца, смотрел и смотрел, будто верил, что отражение оживет и с воплями ужаса сбежит в зазеркальную дверь. Но нет. Он не выдержал первый. Размахнулся и со всей силы ударил кулаком по зеркалу. Боль немного отрезвила, осколки водопадом хлынули к его ногам.
Андрей взял со столика, стоявшего неподалеку, бутылку с минералкой, резко крутанул крышку, и вода с шипением взметнулась маленьким фонтанчиком, обливая левую руку, затянутую в перчатку. Он жадно стал пить, вытер подбородок, потом сорвал мокрую перчатку с изувеченной руки и отшвырнул в сторону. Злость улеглась, оставляя после себя опустошенность. Андрей подумал и сел на Катино кресло, за ее стол, вытянул перед собой руки. Правая сейчас выглядела чуть лучше левой: по костяшкам сочилась свежая кровь, ранки пощипывало, и Андрей вяло подумал, что наверняка туда попало стекло и надо бы промыть, но шевелиться не хотелось.
То, чего он так боялся, произошло. И какая, к лешему, разница – Фил это или кто-то другой рядом с ней. Просто иллюзорный соперник обрел плоть и кровь, и воображению ничто не мешало рисовать картины страстных объятий и поцелуев Кати и Фила. Интересно, он повез ее домой? К себе? У них уже все серьезно? Андрей уронил голову на руки. Очередной круг ада. Он привык жить с изуродованным лицом, он усвоил урок. И вот настало время для следующего, не менее болезненного – он должен научиться быть рядом с Катей, которая… Господи, которая любит другого. Сколько дней, недель, месяцев ему понадобится на этот раз, чтобы покориться?