И только несчастный случай с Андреем все расставил на свои места. Вся шелуха была отринута сразу и бесповоротно. Лора отвечала на звонки только близких, остальные нещадно скидывая. Она ни минуты не жалела, даже не вспоминала, о пылящемся дома абонементе в фитнес-клуб, об оплаченных сеансах массажа, о том, что звонили из «Боско» по поводу отложенной каракульчовой шубки. Все стало прозрачно ясно: что важно, а что нет. Лора размышляла с отстраненным интересом, сможет ли она вернуться к прежней жизни, когда Андрей вернется домой, к работе. Ответ дала жизнь: не смогла, став в загородном доме почти затворницей. Она даже не смотрела телевизор и не читала глянец, покупаемый ранее, чтобы быть в мейнстриме. Обедая в каком-нибудь ресторане, будучи в Москве, она смотрела на огромные телевизоры, почему-то ныне считающиеся лучшим украшением любого интерьера. Смотрела и боролось с тошнотой: неужели люди, так серьезно обсуждающие светские сплетни, увлеченно спорящие о том, какая помада лучше, расстраивающиеся из-за неудач на ниве шоу-бизнеса, не понимают, насколько мелки их заботы? Неужели они не понимают, что все это – неважно? Да, беда все расставляет на места, как сорняки, отбрасывая лишние мысли, и остается самое важное. Теперь для Лоры было важно одно: чтобы Андрей жил, чтобы он снова стал тем Андреем, которого она любила и которым гордилась.
– Ты сегодня грустная, – Олег передвинул очки на кончик носа, склонил голову и с печальной улыбкой смотрел на жену.
– Андрюша мне сказал то же самое… – Лора плотнее закуталась в шаль. – Что-то сегодня потянуло на копание в прошлом. Меня, знаешь, что-то беспокоит. Как Ира говорит: маюсь я… Что-то тревожит. Тебе Андрей странным не показался?
– Пока странной мне кажешься ты, – мягко ответил Олег. – Андрей… Да, пожалуй, один его неурочный приезд наводит на всякие мысли.
– А он еще согласился обсудить возможность операции, – добавила задумчиво Лора.
Олег снял очки, положил их рядом с газетой.
– Он, конечно, ничего не скажет, пока сам не захочет.
– Конечно, – Лора закивала, посмотрела на часы. – Поздно уже, пойдем спать? Завтра позвоню Алине, возможно, у нее есть кого порекомендовать из кудесников пластической хирургии.
– Спокойной ночи, – Олег вернул на нос очки и закрылся газетой, – я еще почитаю… – но стоило Лоре уйти, он отложил газету.
Олег всегда возлагал большие надежды на старшего сына, будучи уверенным, что младший, как в сказке, исполняет роль дурачка, и был раздосадован, что Андрей так легко смирился с судьбой. Он часто размышлял – как бы он сам повел себя на месте сына? Наверное, или сразу же сделал бы операции, или плюнул и жил так, словно ничего и не случилось. Но становиться затворником, почти отшельником из-за шрамов на лице? Этого Олег понять не мог. Он думал, что надо бы поговорить с Андреем об этом, и несколько раз честно попытался, но сын тут же становился чужим и далеким и отказывался поддерживать разговор на эту тему. Олег решил, что должен уважать выбор Андрея, хотя в душе надеялся, что раньше или позже ему надоест собственноручно построенная тюрьма и он захочет на свободу.
И вот это произошло – Андрей согласен обсудить операцию. Не надо быть гением, чтобы предугадать поведение Лоры – она развернет бурную деятельность и Андрей ахнуть не успеет, как его уложат на операционный стол. Но дело не в Лоре. Жена права – он согласился, он приехал сюда сам. Что-то однозначно происходит, вот только что?
– Ты не спишь? – Олег вышел из душа в спальню, вытирая голову.
– Не спится, – Лора лежала, уставившись на уже голые ветки растущей под окном липы. – Я все думаю и думаю об Андрее.
– Когда было иначе? – усмехнулся Олег.
– А зачем ты ездил в Москву? - без заинтересованности, исключительно в силу долга, спросила Лора.
– Дела… – он улыбнулся.
– Андрей считает, что ты хочешь открыть конкурента «Пирамиды».
– Он ошибается, я хочу попробовать освоить совсем другое направление бизнеса. Да и не бизнес это, скорее так – развлечение.