– Да, докатился ты, Гринев, – пробормотал Андрей, уже сворачивая к подземному паркингу, – ты еще вообрази, что она начнет ревновать тебя. Смешнее не придумать!
И все же он прибавил шагу, пересекая холл, и не столько оттого, что его неприятно задевали заинтересованные взгляды чужих людей, сколько из-за того, что не терпелось увидеть Катю и по ее глазам попробовать угадать, как она провела вечер, ночь и утро.
Любопытство! Банальное любопытство! И ничего больше! – Внушал он себе, а сам нетерпеливо позвякивал ключами, зажатыми в руке.
Или не любопытство? Тогда что? Зачем ему делать себе еще больнее, убеждаясь, что она счастлива с другим, с тем, кто не достоин даже смотреть на нее!
Многие знания ведут только к плохому сну и зеленой тоске, – убеждал он себя, кивая суетящейся Юле, уже почти бегом несясь по коридору к своему кабинету. Завибрировал в кармане мобильник, и Андрей, даже не взглянув на номер, сбросил вызов. Не сейчас. Потом.
Он подошел к кабинету с самым суровым выражением лица, все еще безнадежно пытаясь придумать оправдание своему поведению, абсолютно неподобающему и попросту детскому. Распахнул дверь и замер на пороге, как вчера замерла Катя. Нетипичное дежа вю. Сегодня Катя сидела за его столом, а он опаздывал.
Катерина испуганно вскочила с кресла, ойкая, зацепилась за шнур от телефона, виновато стала что-то объяснять, на середине фразы вдруг сказала с непередаваемыми интонациями, смешивая укор, удивление и тревогу:
– Вы опоздали…
– Опоздал, – кивнул в ответ, снимая куртку и небрежно бросая ее на диван. – У родителей был, за городом, – добавил и поморщился: он не собирался оправдываться, но сказанное прозвучало именно так.
– А-а-а, – она обошла его, подняла с дивана куртку, стряхнула с нее несуществующие пылинки и повесила в шкаф.
Андрей проводил ее взглядом, думая, была ли в ее восклицании хоть капля облегчения? Или он ищет то, чего нет и быть не может.
Ах, обмануть меня нетрудно… Вот, значит, как это бывает в реальности.
Она подошла к его столу, пока он включал компьютер и просматривал уже приготовленные, с ее пометками документы, стала докладывать о планах на сегодня, иногда замолкая и ожидая его замечаний, но он только кивал, не глядя на нее.
– Это все, – сказала она после минутной паузы. – Я могу идти?
– Подождите. Сядьте, – это прозвучало почти грубо и однозначно резко.
Катя села, выпрямив спину. Он мельком глянул на нее: она сидела с заинтересованным и взволнованным лицом, даже брови немного нахмурила.
Он откинулся в кресле и позволил себе минуту молча изучать ее. То, что он собирался сделать, явно не укладывалось в рамки отношений «начальник-подчиненная», впрочем, с еще меньшей вероятностью в какие-либо рамки можно было загнать его чувства к Катерине. Самым разумным было бы ее уволить, выдрать из сердца любовь: по крайней мере, был бы небольшой шанс со временем успокоиться и впоследствии вспоминать этот эпизод как непозволительное безумие одичавшего инвалида. Но вместо этого Андрей, опустив глаза и выводя в ежедневнике причудливые загогулины, произнес отрывисто и резко:
– Катя, выслушайте меня. Я знаю, что не имею ни малейшего права лезть в вашу личную жизнь, но… Вы давно знаете Фила?
– Относительно, – уклончиво ответила Катя.
– А я очень давно… - он остановил готовящуюся возразить Катю жестом. – Я не прощу себя, если не предупрежу вас.
– Он хороший! – с детской горячностью воскликнула Катя.
– Для влюбленной в него девушки? Не сомневаюсь! – прозвучало весьма едко. – Просто будьте осторожны, он – хищник и он… непредсказуем. Неизвестно, во что может все это вылиться, – Андрей вздохнул. Слова звучали ненатурально, словно реплики из дешевого романа, но что он мог сказать еще?
– Вы думаете, что мной нельзя увлечься? – Катя посмотрела на него с неприязнью, словно заподозрив в чем-то.
– Что вы! – Андрей отбросил в сторону ручку, и та глухо ударилась о столешницу. – Дело не в вас, а в нем, он… он сложный человек, одиночка и к женщинам у него отношение, гм, своеобразное…
– Фил хороший, правда. Он просто привык строить из себя кого-то, но…
– Вы любили в детстве сказки? – спросил Андрей, переводя взгляд на монитор компьютера и попутно щелкая мышкой. – Только вот в жизни чудовища не превращаются в принцев, даже если и дарят аленькие цветочки и прочие глупости. Чудовище все равно остается чудовищем.
Катерина, молчала, не зная, что ответить, а потом сказала тихо:
– Он – не чудовище.