По пустым, полутемным коридорам они молча добрались до лифта, так же молча спустились на первый этаж и в дороге все больше молчали. Катя старательно рассматривала снежинки, больше похожие на крупинки манки. Заворожено наблюдала, как они бьются в окна, тают, превращаясь в капли воды, которые ползут по стеклу, оставляя неровные дорожки. И опять безотчетное желание развернуться к своему шефу и вывалить на него весь воз собственных личных, а порой и совсем интимных проблем. Откуда-то взялась уверенность, что он может помочь, что не посмеется… Если бы у нее была подруга – настоящая, проверенная! Но Улька уже давно жила с родителями на Лонг-Айленде, и из-за океана все выглядело как-то иначе, да и по скайпу особенно на жизнь не пожалуешься.
«Все из-за того, что мне не с кем обсудить Фила, и посоветоваться не знаю с кем, – думала Катя, – а Андрей… Олегович самый близкий человек, получается. По крайней мере, именно с ним я общаюсь чаще всего и больше всего. Как же хочется на кого-то переложить принятие решений, господи…»
Они уже поворачивали к дому, когда Андрей позвал ее. Тихое «Кать», на пределе слышимости.
– Да? Вы что-то хотели сказать?
Он кивнул, внимательно глядя в боковое зеркало, закончил обгон и только потом взглянул на Катю:
– Кать, я понимаю… все… Но тем не менее, может быть вы расскажете, что происходит?
– Ничего! – ответила она резко и тут же пожалела об этом. Он так мягко с ней, бережно, а она огрызается! – Простите, - добавила поспешно, – все в порядке, я просто устала.
Мистика! Едва она допустила возможность рассказать все Андрею, как он сам спрашивает… Чудо! Не может же он, в самом деле, читать ее мысли!
– Ничего… – то ли повторил ее слова, то ли таким образом показал, что извинения приняты.
Они уже въезжали во двор ее дома, и Катя заерзала на сиденьи от нетерпения. Скорее, скорее убежать, остаться в спасительном одиночестве. Как только автомобиль остановился, она, пробормотав слова прощания, рванула ручку двери, выскочила из машины.
– Стойте… – Андрей ловко поймал ее за руку, перегнувшись через сиденья, – подождите! – и, не давая опомниться, ловко перелез на ее сиденье, не отпуская руки, как будто опасаясь, что она убежит. Потом выпрыгнул из автомобиля, схватил Катерину за предплечья.
– Кать, я хотел сказать, что …
У нее почему-то перехватило дыхание, сердце, непонятно по какой причине, бубухало где-то в животе, а не в груди, краской залило щеки, и Катя не сразу осознала, что ей говорит Андрей.
– Кать, вы слышите? Действительно, устала… Хочешь, возьми выходной завтра?
Она отрицательно помотала головой.
– Я хочу, чтобы вы знали – в любой момент, в любой, слышите, вы можете обратиться ко мне за помощью, – по всей видимости, он повторял ранее сказанное, но теперь по слогам, как нерадивой, глупой ученице.
– Это неудобно, – вяло возразила она. Он был готов к этому ответу и ждал его.
– Удобно, – усмехнулся. – Я живу один, ревновать меня некому, а на работе – тем более, мы все время бок о бок и… Ваше душевное состояние… - он помрачнел и сухо, неожиданно сухо добавил, – ваше душевное состояние влияет на то, как вы выполняете свои обязанности. Так что, я предпочту помочь вам и… – голос снова стал мягким, интонации немного виноватыми. – Кать, мне не безразлично, что с вами происходит.
Она вздохнула, он истолковал это по-своему:
– Не обижайте меня, – он надеялся, что это звучит с изрядной долей иронии и без жалобных ноток. – Примите предложение помощи.
– Спасибо, – выдавила из себя Катя, просто не зная – что надо говорить в таких случаях.
Он немного сжал ее плечи, потом подтолкнул легонько к дому. – Идите.
– До свидания, – устремив взгляд под ноги, огибая подмерзшие лужи, она быстро пошла в сторону подъезда, отчего-то чувствуя странное разочарование упущенного момента.
16
Андрей подождал, пока за Катей с тихим стуком захлопнется дверь и только после этого сел в машину.
Он тоже устал. Последние две недели выдались на редкость трудными. Он видел, что Катя не похожа на счастливо влюбленную женщину, но заводить разговор о Филе боялся. И так ему стало казаться, что Катя стремительно отдаляется от него, и по его же вине. Она ускользала, и он больше не надеялся, что между ними могут возникнуть доверительные отношения. Зачем он завел тот разговор о Филе? Было же ясно, сразу ясно, что она не послушает. Он и сам бы не послушал никого в такой ситуации. Но он не мог не попытаться… Андрей надеялся, что, по крайней мере, Катя знает, что перед ним ей не надо притворяться, догадывается, что он готов подставить ей плечо. Иногда он ловил на себе ее взгляд, задумчиво-изучающий, как будто она раздумывала над тем, стоит ли ему рассказать о чем-то очень важном. Он ждал, ждал, но тщетно. Они снова погружались в рабочую текучку и оказывались на разных полюсах, на разных планетах, в разных вселенных. Но он с маниакальным упорством пытался всячески сократить это расстояние. Говорил с ней мягко, касался руки – невзначай, шутил, пытаясь развеселить, но все было напрасно.