Андрей был готов истерически расхохотаться, слушая про свое «личико», но когда увидел изображение на экране, подавился смехом и даже привстал с удобного кресла, чтобы лучше разглядеть… Как он и предполагал, стереть с лица шрамы, как ластиком, не получалось, но все равно – результат должен был быть воистину впечатляющим.
– Вы действительно, – пришлось прокашляться, потому что голос сел внезапно и в горле запершило, – вы можете сделать это?
– А что такого? Сделаем, и не такое делали. Видели бы вы! М-м-м! – врач мечтательно закатил глаза. – Ну, давайте выберем датку? Еще до нового года, да? Чтобы все успеть, да? Раньше – никак, вот тут, в двадцатых числах декабря только есть местечки, так-так-так… Ну что? Алиночка? Алиночка, вы как считаете, ваш молодой человек, я смотрю, немного ошеломлен перспективами?
Алина пожала плечами.
– Ну, у вас же планы наверняка? Крушевели, Сан-Морицы и прочее? Правда, загорать нельзя будет, и повязочки… – врач перелистывал календарь, что-то говорил, а Андрей сидел, сдерживая улыбку и не реагируя на то, что доктор усиленно называл Алину его девушкой.
Неужели? Неужели пройдет совсем немного времени, и он станет выглядеть по-человечески, перестанет напоминать помесь Франкенштейна с Призраком оперы?
– Двадцать первое декабря вас устроит?
– Вполне, – ответил Андрей, заметив, как довольно улыбается Алина.
– Вот и славно, а пока все анализы сдаем, кровку и прочее, вам Сашенька все расскажет, все бумажечки отдаст! – врач махнул рукой в сторону медсестрички…
Они едва успели сесть в машину, как Алина сразу вытащила мобильник.
– Лора, это я!
Андрей поморщился: тактичность никогда не была сильной стороной умненькой Алины.
– Да, да, он рядом, даю трубку, – Алина уже вкратце рассказала Лоре о визите, тем самым отрезая Андрею пути к отступлению. После таких новостей, да еще в исполнении Алины, несколько приукрасившей картину, Лора не оставит сына в покое.
– Да мам, привет… да, все так и есть. Я тоже очень рад. Я перезвоню вечерком… нет, не заедем, – уже более резко. – Целую.
Алине явно не терпелось поговорить, и она то так, то эдак заводила разговор, но Андрей отвечал неохотно и односложно. Он не стремился задеть или обидеть ее, он просто был погружен в свои мысли.
Уже перед тем, как выпрыгнуть из его автомобиля, Алина, приоткрыв дверь, вдруг обернулась:
– Андрей, давай отпразднуем это дело? Тем более, есть еще повод – я переезжаю. Поехали ко мне?
– Ты думаешь, это хорошая идея? – спросил Андрей.
– Думаю да. Или ты боишься меня? Просто жест дружеского участия. Я хочу поблагодарить тебя за помощь, у меня завалялась бутылочка великолепного красного вина. Ужин, всего лишь ужин, – продолжала уговаривать она.
– Нет, Алин, – видимо его голос звучал недостаточно твердо, и Алина усилила натиск.
– Ты меня часом не боишься? Или ты занят настолько? Мы просто съедим что-нибудь вкусное, запьем бокалом вина, ты оценишь мое новое пристанище и все.
– Я не боюсь тебя, – ответил он с легкой насмешкой, – но я просто не хочу.
– Ты меня не можешь простить?
– За что? – искренне удивился он. – Мне нечего тебе прощать.
– Тогда, в знак того, что когда-нибудь в необозримом будущем мы станем друзьями, ты навестишь меня?
– Позвони днями,– отделался он ничего не значащими словами.
– Хорошо, – Алина восприняла это как руководство к действию.
В клинику они ездили пару дней назад, а сегодня она позвонила и снова пригласила на ужин. Андрей, поддавшись порыву, согласился, надеясь отвязаться от нее раз и навсегда.
Ужин был назначен на завтра.
17
Катя легко взбежала вверх, остановилась и выглянула через небольшое запыленное окно: Андрей немного постоял у машины, посмотрел на окна, поддел носком ботинка банку, отшвырнул в сторону…
Катерина пожала плечами: странное что-то происходит. С ней, с Андреем, с Филом. Фил! И как обожгло – Катя застыла, не дойдя до квартиры несколько ступенек, спустилась на пролет вниз и, прислонясь к стенке, стала искать в сумке телефон. В недлинном списке номер Фила был первым.
Несколько гудков, и он взял трубку:
– Привет, это я… – Господи, ну почему ее голос так виновато звучит? Почему?